Абхазский миротворец

Мы же так и не знаем, что у грузин с американцами за план. Но наверняка сейчас последние часы, в которые можно что-то им противопоставить. Нельзя время терять. Гигла, если абхазам на глаза попадемся, сумеешь отговориться?

— Сумею. Да вообще-то я уже отговорился — объяснил старосте, если что случится в доме Попцова, пусть внимания не обращает ни он, ни кто другой из поселка — не их это дело.

— И он согласился?

— Согласился. Похоже, не очень-то тут полковника любят. Но предупредил — с оружием нас через село не пустят.

— Ладно, что ж делать. И без оружия обойдемся. Вряд ли Попцов такой уж великий боец, справимся вчетвером-то, — Скат усмехнулся. — В остальном действуем по плану.

План они еще в машине обговорили. В поселок вошли двумя парами — сначала Левша и Андрей, потом Гигла со Скатом. Такое разделение было не случайным. Андрей знал почти всех местных, Гигла был абхазом. Таким образом, в каждой паре оказался кто-то, кто мог с местными жителями объясниться, если они поинтересуются, что это чужаки в их поселке позабыли — ведь не со всеми же Гигла поговорил, кто-то может быть не в курсе.

Дом, в котором обосновался Попцов, был небольшим, но добротным. Сабуров знал, что до войны в нем жила большая семья. Но отец и один из сыновей погибли на войне — в этой деревне вообще многие погибли, очень уж близко к границе она была расположена. Два оставшихся в живых сына после завершения боевых действий получили российские паспорта и уехали на заработки в Сочи, а вскоре и мать к себе увезли. Дом остался пустым, и, видимо, когда российский полковник захотел в нем поселиться, староста только обрадовался — хоть какие-то деньги.

Заборчик вокруг двора был символическим — штакетник по пояс. Воров здесь не боялись — свои у своих в жизни не воровали, а чужих в поселке практически не бывало, не считая российских солдат, с которыми до последнего времени отношения были отличные. Собак тут тоже не было — полковник животных не любил, а необходимости сторожить дом не возникало."

"Сабуров и Левша подобрались к дому сзади.

Они аккуратно перелезли через штакетник, подкрались вплотную к стенам и замерли у черного хода — эта дверь вела из дома на задний двор, где при прежних хозяевах обитала всякая мелкая живность. Сабуров посмотрел на часы. До оговоренного со Скатом времени оставалось четыре минуты. И тут он услышал в доме громкий возглас, почти крик. Кричал явно мужчина — и такое ощущение, что не от боли и не от страха. Что он просто голос повысил в разговоре.