А жизнь так коротка

— А у твоего малыша контора на Эбби-роуд, — продолжал Брэдли с гадкой улыбочкой. — Вы оба проделали феноменальный путь. А я-то думал, что последний раз вы зарабатывали кусок хлеба на асфальте…

— Неплохая каморка, — сказал Диллон, возвращаясь в гостиную. — Я все осмотрел.

Он отрицательно качнул головой, отвечая на безмолвный вопрос Брэдли.

Клер ободряюще посмотрела на Гарри и налила себе виски.

— Ты сколько зарабатываешь, Клер? — спросил Брэдли, вытягивая ноги.

— Сто фунтов.

— Неплохо. Цель нашего маленького семейного сборища — финансовые вопросы.

— У меня его нет с собой.

— Ты предпочитаешь, чтобы я назначил цену произвольно? — улыбаясь сказал Брэдли. — Не забывай, что этой профессии тебя обучил я и поэтому имею право на вознаграждение. Если бы я тебя плохо учил, ты не смогла бы стать звездой сцены, не так ли? Я не хочу доставлять вам неприятности, но не верю ни единому твоему слову в том, что касается денег. Или ты покажешь банковский счет, или я произвольно рассчитаю свои комиссионные, исходя из двухсот фунтов.

Мгновение Клер колебалась, но потом достала конверт и бросила Брэдли на колени.

— Спасибо, — ответил Брэдли немного удивленно, как будто ожидал большего сопротивления. — Ты становишься сговорчивее с каждой минутой, моя милая.

— Значит, все-таки сто пятьдесят фунтов в неделю, — заглядывая через плечо, удовлетворенно отметил Диллон.

— Неплохо. Значит, теперь определим условия. — Брэдли допил свой стакан и протянул его Гарри, — Вы позволите еще? Виски — прекрасный стимулятор работы мозга.

Пока Гарри наполнял его стакан, Брэдли делал какие-то вычисления на оборотной стороне конверта, слегка посвистывая.

Клер стояла, облокотившись на камин.

Диллон, согнувшись в кресле, наблюдал за Гарри.

— Хорошо, — подвел итоги Брэдли. — Ты дважды замужем. И поскольку ты только что вышла из тюрьмы, самый опытный адвокат не поможет тебе избежать самого максимального срока за многомужество — восемнадцать месяцев.

Клер смотрела ему в лицо, и в глазах ее зажегся опасный огонек, но лицо осталось непроницаемым.

— Ты пожалеешь об этом, Роберт, — произнесла она наконец.