А жизнь так коротка

— Каким ты можешь быть злым. Хорошо, — сказала она сухо. — Не принимай от меня ничего. Ты даже можешь не приходить ко мне, если ты кажешься себе похожим на сутенера.

Она вернулась на кухню, с трудом сдерживая гнев.

Гарри проводил ее глазами, но не двинулся с места:

— Клер! Я тебя умоляю. Я…

Она повернулась, и он с удивлением увидел на ее глазах слезы.

— Прости меня, Клер. Я тебя умоляю.

Он подошел, но она его оттолкнула и, повернувшись спиной, принялась готовить салат.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он с несчастным видом.

— Да, ладно, не будем об этом говорить, — холодно произнесла Клер. — Блюдо там, поможешь поставить на стол?

— Я тебя люблю, Клер, и сделаю все, что ты хочешь.

— Это только слова. — Она попыталась освободиться, но потом внезапно обняла его за шею: — О, Гарри, я так тебя люблю! — Тон ее голоса потряс Гарри. — Мне хочется что-нибудь для тебя сделать. Я никому раньше не помогала. У меня даже не было такого желания.

— Я тоже хотел бы сделать многое для тебя.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

— Ты меня убиваешь, повторяя это снова и снова. Я не хочу твоих денег. Я хочу тебя. Забудь о своем мужском самолюбии. Мы сможем вести замечательную жизнь, если будем делиться. Какое имеет значение, чьи это деньги. Главное, что они есть. Но как ты можешь давать, если ты не зарабатываешь много. Если бы у тебя были деньги, я не была бы такой гордой, как ты, Гарри, сейчас и с громадной радостью принимала бы их у тебя. А сейчас позволь мне, ну, пожалуйста, помочь тебе.

— Но я тебя люблю, — неловко запротестовал Гарри, — мне нравится, когда ты мне что-то даришь, но все же не делай этого часто.

— Правда? Ты принимаешь галстуки? — спросила она, блестя глазами.

— Да.

— Тогда у меня еще есть один сюрприз для тебя.

Она выбежала из кухни, и изумленный Гарри подумал, что все это невообразимо. Если бы только Рон, который говорит, что женщины любят брать, а не давать, видел это…

Клер вернулась, держа в руке второй пакет.

— Я хотела подарить тебе это на твой день рождения, — сказала она, — но не хочу больше ждать. Это принадлежало моему отцу.

Она сорвала оберточную бумагу и протянула ему массивный золотой портсигар.

Никогда Гарри не видел ничего подобного в жизни.