А мы любили (СИ)

Он ясно видел белые, пушистые облака, плывущие по голубому небу, листву на крепких ветках дуба, сквозь которую пробивались лучи палящего солнца. В глазах защипало, и Даниал прикрыл лицо согнутой в локте рукой. И вдруг он увидел нависший сверху силуэт.

— Пап…

Даниал убрал руку, часто заморгал, не веря своим очам. Но когда образ стал четче, он резко сел и увидел перед собой сына.

— Привет, пап!

Даниал подскочил и бросился обнимать сына. Он был таким реальным, будто из плоти и крови, что на секунду возникло ощущение, что все это вовсе не сон.

— Зак. Сынок! — отстранившись, Даниал сжал его предплечья. — Наконец, я тебя увидел! Живого!

— Но я умер, папа. Меня нет, — ответил он с улыбкой на улице.

Даниал свел брови к переносице, ослабил хватку и отшатнулся.

— Это значит, я тоже умер?

Но сын молчал.

— Как давно меня нет? — голос стал хриплым и чужим.

— Две недели.

— Две недели? — ужаснулся Даниал. — Я умер две недели назад?

— Ты не умер, — Закир пожал плечами. — Ты застрял. Между небом и землей.

Даниал обвел взглядом местность. Это был холм одного дерева — мощного, величавого таинственного.

— Где мы?

— Ну как бы тебе объяснить, пап, — вздохнул Закира. — Это пограничный мир между жизнью и смертью. А ты в коме уже две недели. Тебя сбила машина. Точнее… она.

— Значит, она… А я недооценил ее, — горько усмехнулся Даниал.

— Я тоже, — густые брови Закира вздрогнули. — Но я постарался все исправить, чтобы Алишер вернулся к маме.

Даниал не понял, что имеет в виду сын.

— Прости, что не защитил тебя, — с сожалением сказал парень.

— И ты прости. Может, если бы мы поговорили, все было по-другому.

— Да. Наверное, ты прав, — он опустил голову и стоял так несколько секунд, пока откуда-то сверху, с небес, не послышался голос матери:

— Даник… любимый мой Даник. Пожалуйста, вернись к нам. Пожалуйста…

Даниал поднял правую руку. Только что ему показалось, будто он почувствовал прикосновение Джамили.

— Когда ты проснешься, все уже закончится. Только не оставляй меня. Я люблю тебя. Слышишь.

— Слышу, родная, — прошептал он, запрокинув голову к небу. — И я тебя люблю.

Потом он посмотрел на сына и строго проговорил:

— Мне надо вернуться.

Закир помотал головой.

— Ничего не могу сделать. Не я это решаю.

— И что теперь? Я не могу ее оставить. Я должен быть с ней.

— Надо ждать.