А я тебя да (СИ)

— А что там?

— Чуть не изнасиловал ее, говорит, учитель, прикинь?"

"— Преподаватель, — поправила девочка, сникнув. Я был обучен читать людей. И если бы в дежурке сидели профессионалы, а не тупорылые разленившиеся идиоты, они бы и сами пришли ей на помощь. Все в ее позе свидетельствовало о крайней степени отчаяния. И это пробуждало заложенную в любом нормальном мужике потребность защищать. Но этих мудаков чужими страданиями было не пронять. Меня, если положить руку на сердце, тоже, но тут что-то дернуло:

— Я разберусь.

В ее красивых чайных глазах мелькнули облегчение и… испуг. Такая чувствительная, такая бесхитростная, что сумела меня по-настоящему заинтриговать. Я отступил в сторону, давая кудрявой пройти. Рассмотрел ее, наконец. Повел носом, втягивая ее аромат. От волнения Вера немного вспотела — и ее запах раскрылся полностью, волнуя чистотой, которая страшно меня манила, как и всякого по уши извозившегося в грязи.

— Может быть, чаю?

Вера кивнула. На ее лицо вернулись краски — очаровательный нежный румянец.

— Начнем? Основные моменты я понял. Но в заявлении все надо изложить подробнейшим образом.

— Хорошо, — покладисто кивнула она. Все более ею очаровываясь, я спросил:

— Значит, вы учитесь на первом курсе биофака? Как вас угораздило?

Конечно, это не имело никакого отношения к заявлению. Зато позволяло изучить объект моего внимания чуточку лучше. Вера охотно повелась на мой интерес, начала с жаром рассказывать о своих увлечениях, а потом, видно, что-то в своей головешке сложив, осеклась и, еще больше покраснев, попросила вернуться к заявлению, потому что ей, видите ли, нужно было успеть подготовиться к контрольной.

— Конечно, — кивнул. — На чем мы закончили? Ах да, гражданин Бутанов осуществил действия… Какие действия, кстати?

Стоит ли говорить, что к тому моменту я все уже и так понял. Но мне важно было услышать подробности от нее, чтобы достичь нужного уровня агрессии, когда придет черед расквитаться с ее обидчиком.

Рассказ Вере дался нелегко. Может, я бы на том и остановился, если бы она в запале вконец не разоткровенничалась:

— Я просто не хотела, чтобы мой первый раз случился так…

И вот после этих слов у нее не осталось ни единого шанса. Потому что во мне проснулось странное, незнакомое прежде чувство собственничества к другому, почти незнакомому человеку. Какая-то непреодолимая до него жадность. Необъяснимый болезненный интерес.