4 мужа для землянки

Внутри себя я ощущала потребность побыть одной, никого не видеть. Обдумать все произошедшее.

— Разве тебе не понравилось? Неужели то, что я видел и чувствовал лишь игра моего воображения? — Сид настиг меня в два шага, притянул к себе за талию и попытался поцеловать.

— Понравилось! Но это неправильно!

Я смогла увернуться. Настроение упало до ноля. Вот совсем не до поцелуев.

— Мы сами решаем, что для нас правильно! Почему мы должны отказывать себе в удовольствии, если кто-то считает это неверным? — Сид осторожно, но крепко взял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Ненавижу эти собственнические замашки! Хочешь показать, кто тут главный?

— Знаешь, твой брат не станет делить меня с тобой.

Сид сжал челюсти, от чего они стали более острыми, четкими, а глаза так и полыхали как адские костры.

— Он сам сказал, что делиться не станет, — я понимала, что лучше бы заткнуться, но это же я! Дергать тигра за усы – любимое развлечение с тех пор, как я познала этих самых тигров.

Ииии…Кажется, я слышала, как заскрипели зубы Сида.

— Это мы еще посмотрим! — прорычал сквозь зубы Сид, и схватив меня за руку повел к гравитсу.

30. Я избавлюсь от каждого, кто встанет на моем пути.

В сфере нас встречали чуть ли не с оркестром: роботы и персонал выстроились в несколько рядов, почтительно преклоняя передо мной головы. Интересно, что у них тут приключилось, пока нас не было.

— Гэйтана! Рады видеть вас! — куратор улыбнулся, скользнув взглядом по моей покрасневшей метке и одобряюще посмотрел на Сида.

Вот оно что! Все рады тому, что меня, неприкаянную, наконец оприходовали…Надеюсь, теперь они не станут ежедневно заглядывать с проверками в то самое место, откуда ожидается появление ребенка…

Сид по-хозяйски взял меня за руку и повел в мою комнату, чтобы переодеть ту простынь, которая исполняла обязанности платья с самого утра.

— Где Каим?

Этот вопрос заставил моих сопровождающих напрячься.

— Каим вернется к своим обязанностям, как только поправится, — ответил куратор, изображая, что рассматривает что-то важное в своем планшете.

— Что с ним?

Еще не хватало, чтобы парень пострадал из-за того скандала. А ведь и правду говорят, что инициатива наказуема. Вот промолчал бы он тогда, не сдал бы мне братцев, так и продолжал работать, целый и невредимый.

— Простуда.

Ага. Так я и поверила.

— Пусть придет завтра.