50 и один шаг назад

Я ни разу не услышала от тебя слов заботы и беспокойства, только обвинения в моей корыстности. Но по факту, только ты твердишь о его деньгах, но огорчу, я вижу его, как мужчину, а не кошелёк. Я вижу в нём талантливого, умного, разностороннего и требующего заботы, ласки и любви мужчину. А его лишили этого, поэтому закрой свой грязный и поганый рот и не раскрывай его в мою сторону, – я со злостью ставлю бокал на стол, пытаясь контролировать адреналин, понёсшийся по венам.

– Ах ты, сука, ну держись. Теперь я не буду думать о твоих чувствах, ты…

– Мишель, – громкий голос, раздавшийся сверху, прерывает злую речь Люси, и я поднимаю голову на Райли.

– Я бы хотел пригласить тебя на танец. Не возражаешь? – Спрашивает он, предлагая мне руку.

– С удовольствием. Спасибо за общение, Люси, – вложив в слова всё пренебрежение, которое было во мне, я встаю со стула, оправляя платье, и вкладываю свою руку в мужскую.

Райли выводит меня на танцпол, где играет оркестр, танцуют пары, и я расслабляюсь.

– Не обращай на неё внимания, Мишель.

– Даже и не думала, не воспринимаю её всерьёз. И не понимаю, откуда такая ненависть ко мне? – Но я вру, так неприкрыто вру, а моё тело потряхивает до сих пор. Ведь если бы не Райли, я бы ударила её.

– Знаешь, я бы ответил, что это забота о брате, но не верю в это окончательно. Ты изменила его, а ей вот не удалось, сколько бы она ни пыталась. И это называется соперничество, но у тебя не тот противник, да их, вообще, нет.

– Я тоже рада быть тут, хотя не ожидала этого, – смеюсь я.

– Он счастлив, Мишель. Я его таким не помню, но не могу даже найти способа, отблагодарить тебя за это. Я так переживал за него, он мне больше чем брат, понимаешь? А когда твой самый родной человек страдает – это непередаваемо больно, как и тот факт, что ты не в силах помочь ему.

– Я ничего не сделала. И я боюсь, что это закончится так же быстро, как и началось.

– В том, что он потерял смысл жизни. А когда ты теряешь его, то всё становится однотипным, и ты ищешь то, что вернёт тебя в состояние внутренней гармонии. И он искал это не там.

– В сессиях, – уточняю я.

– Да, но есть предел всему, даже жестокости, а у него его не было, – Райли замолкает, задумчиво смотря за мою спину, а я обдумываю его слова.