50 и один шаг назад

На языке ощущается кровь, но она поглощается нашими поцелуями, которые замедляются с каждым толчком. Его член вздрагивает во мне, и я чувствую, как он изливается, каждый толчок, каждый изгиб и каждую вену.

Моя голова наполняется густым туманом и склоняется в бок, скользя по губам Ника. Я теряю связь с реальностью, пока тело ещё пропускает затихающие импульсы.

– Мишель! Мишель, не смей, – удар по щеке не причиняет боли, но ведь я не чувствую ничего.

– Крошка, нет! Открой глаза, не смей… прости… не смей… – слова Ника тонут в красочной темноте, сгустившейся вокруг меня, и я улыбаюсь ей.

На меня наваливается невероятная усталость, она расслабляет каждую частичку моего тела. Она разрешает мне наконец-то почувствовать спокойствие. Спокойствие от сумасшествия, творящегося больше не со мной.

Восьмой шаг

– Мишель, – сквозь сон слышу голос Ника и, вздрагивая, приоткрываю глаза.

Улыбаюсь, смотря на его лицо в свете золотого свечения вокруг, и он, отвечая улыбкой, проводит рукой по волосам.

– Мне кошмар приснился, – шепчу, полностью пробуждаясь. – Мне снилось такое, что это просто ужасно.

С лица Ника спадает улыбка, и он, поджимая губы, отодвигается от меня и пересаживается с постели на стул рядом с кроватью.

– Это был не кошмар, – тихо говорит он, сглатывая и опуская глаза на свои руки, сцепленные в замок.

– Что? – Переспрашиваю я, садясь на постели и понимая, что я абсолютно голая под одеялом. Я прижимаю его к груди, сжимая под руками, и облокачиваюсь спиной о кровать.

– Ты потеряла сознание… из-за меня потеряла сознание. Я, видимо, пережал горло… даже не помню этого. Совсем не помню, я очнулся, когда ты повисла на мне и испугался, что… что убил тебя. Что ты не дышишь, ты была такая бледная, такая маленькая и… это был не кошмар, это была реальность, – его слова перебиваются картинками, проносящимися в голове. И я жмурюсь так сильно, что перед закрытыми глазами появляются яркие вспышки.

Всё пережитое ранее накрывает меня сильнейшей волной, и я сжимаю голову руками, пытаясь принять реальность, но это так сложно.

– Прости меня, крошка…

– Он мёртв? – Перебиваю я Ника, открывая глаза, смотрю, как его плечи опускаются, и он шумно вздыхает.

– Как бы я хотел этого, но нет. Перелом челюсти, носа, сотрясение, но он жив. И будет продолжать жить, только в тюрьме. Я сделаю всё возможное, чтобы он там сгнил, – с ненавистью отвечает он.