140 ударов в минуту

Не спортивно…

Добивая под дых всё мужское во мне, в мыслях звучит голос Оксаны Борисовны:"

"«Не ломай ей жизнь. Если действительно любишь, отпусти. Ну что ты можешь ей дать теперь? На пенсию по инвалидности прокормишь и оденешь? Овсянкой на воде будете питаться? Она заслуживает большего, Саркис. Моя дочь юна, красива и талантлива. Ты утянешь её на дно. Давай честно. Этот брак создавался по расчёту. Просто контракт. Как жена бизнесмена, расскажу тебе, что делают с провальными сделками. Их аннулируют на разных условиях.

А я всё время руками работал. Мой хлеб — это моторы и гонки. Сейчас, чтобы я окончательно не закопал себя, Гордый подрядил заниматься сайтом клуба. Информацию обновлять, фотки выкладывать, обзоры выгружать. Бабки мне за это платит. Явно больше, чем надо. Не удивлюсь, если из своего кармана или скидываются с Киром и Захаром. Но они хер признаются. Делают честные глаза и крутят головами, всё отрицая.

Как потом расплачиваться за всё буду, пока не представляю. Операции, лекарства, кресло это. Я знаю, сколько оно стоит. У меня самые офигенные друзья, но деньги я им всё равно верну. Не сразу, конечно. Но найду способ и верну!

А Оксана Борисовна может и права. Зря я обещание давал Стефе? Правильно было бы отпустить? Но к кому, блядь! К этому белобрысому?

Дверной замок щёлкает.

— Кис, мы дома, — родной и тёплый голос жены проходится по моей раскалённой коже мурашками.

Делаю глубокий вдох. Выкатываюсь встречать. Красивая такая. Растрёпанная немного. Мех на капюшоне куртки свалялся от растаявшего снега. Щёчки розовые. Глаза блестят.

И как тебя отпустить? Как я дышать без тебя буду, а?!

Только моё «я» тут вообще не уместно. Это моя проблема, как я буду без неё. Важно, чтобы ей было лучше без меня.

А блондин… да может я ошибся вообще! А он охеренный пацан на самом деле. Как показывает моё нынешнее положение — ошибаться я умею жёстко.

— Кис, ты чего? — разувшись, Стефа присаживается передо мной на корточки и касается ладони своими холодными пальцами.

Перехватываю, растираю, стараясь согреть.

— Спина болит? Пытался вставать сам, да? — она очень переживает. И мне от этого больно внутри. А спина — да срать сейчас на неё.

— Нормально спина, — выходит хрипло и сдавленно.

— Что тогда? Я же вижу, ты кипишь внутри. Кис-кис, — нежно улыбается, касаясь моей щеки отогревшимися пальчиками.