140 ударов в минуту

Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу.

— На операционном сейчас. Тяжёлый. Поедешь?

— Ж-живой, — заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса зубы начинают стучать.

— Живой. Пока… — цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить.

— Пока? — смаргиваю слёзы с ресниц. — Пока?! — резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами.

— Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там вечно визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая.

— Минуту, — прошу Гордея.

Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой».

Надо успеть.

Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю кровать в поисках телефона. Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны!

Растирая по лицу слёзы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка.

"Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как единое целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт. Да украли паспорт. Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним всё хорошо, и вернёмся домой. А утром Кис приедет уставший, заберётся ко мне под простыню и будет жадно тискать, нашёптывая пошлости, от которых горит всё тело и щёки полыхают смущением.

Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него всё ещё холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы.

— У тебя есть номер телефона его отца? — тихо спрашивает друг моего мужа.

— Дяди Сурена? Зачем?

— Надо сказать ему. И там Анаит. Хер знает, чем закончится эта ночь, Стеф. У меня только деда его номер есть, но лучше отца набрать.

— А вдруг они ошиблись? Там ведь может быть не он?

— Там он, Стеф. Мы должны позвонить родственникам. Ради Анаит. Она не простит нам брата.

— Не говори так, пожалуйста, — реву в голос, закрыв лицо ладонями. — Не говори! Он жив! Ты сам сказал. Он сильный!

— Сильный, — обняв меня и притянув к себе, отвечает Гордей. — У меня в команде много парней. Таких, как Саркис нет. Этот пацан, когда к нам в клуб пришёл, зубами рвал трек. Ни хрена не изменилось с того дня.