1185 год. Восток - Запад

Видя, что войско уменьшается, Фридрих вынужден был отдать приказ к отступлению на север.

Остатки армии, волоча за собой больных и обозы, отошли к Павии. Отступление превращалось в бегство. Со всех сторон доносились вести о том, что города отказываются признавать империю и высылают отряды, чтобы окружить слабую армию императора и уничтожить ее.

Огрызаясь, как загнанный волк, Фридрих спешил к альпийским перевалам, чтобы вырваться из ловушки. Днем и ночью приходилось отражать нападения итальянских отрядов. К счастью для Фридриха, города не успели создать общее войско.

Когда Фридрих понял, что ему не прорваться к перевалам, он решился на меру, которая будет применена через много столетий, во время второй мировой войны, нацистами в оккупированных странах.

На каждом привале Фридрих приказывал вешать знатных заложников, которых он взял в Риме и других городах. И он поклялся, что, если итальянские отряды не прекратят его преследовать, он перевешает всех заложников, до последнего.

Эта жестокая мера помогла.

Италия торжествовала. Были временно забыты распри. Всем казалось, что упрямый император никогда уже не посмеет вновь прийти в долины Ломбардии. Александр III в очередной раз возвратился в Рим и благословил Ломбардскую лигу городов. «Нет сомнения, — писал он в своей булле, — что вы заключили на благо этот союз мира и согласия и, соединившись, сбросили с себя иго рабства».

Для того чтобы обезопасить себя от будущих вторжений, Ломбардская лига построила на пути, который вел из Германии в Италию, могучую крепость, назвав ее Александрией в честь папы.

Фридрих был подобен кучеру, который стремится ехать одновременно в двух каретах. Он правит одной до тех пор, пока вторая не съезжает на обочину. Тогда он перепрыгивает на облучок второй кареты и старается выправить ее.

Саксонский правитель Генрих Лев не признавал власти Фридриха. Он вел на севере собственные малые крестовые походы против славян и балтийских народов, не помогая Фридриху в его итальянских делах. Даже германские епископы все более склонялись к тому, чтобы признать законность Александра III, и вели с ним тайные переговоры.

Крепость Александрия была для Фридриха словно бельмо на глазу.