100 великих узников

 Лундулы начала наступление на войска бельгийских ставленников Чомбе и Калонжи, нанесла им ряд поражений и в сентябре вступила на территорию Катанги — главного оплота колониализма в Конго.

Напуганные успехами народной армии, империалисты решили организовать внутренний заговор. 14 сентября полковник Ж. Д. Мобуту совершил военный переворот и заявил, что отстраняет главу государства, парламент и правительство Конго от власти, которая переходит в руки армии. Он сразу же попытался арестовать П. Лумумбу, однако популярность премьер-министра была так велика, что небольшой отряд его охраны неизменно оказывался сильнее агрессоров.

Окруженный в своей резиденции, П. Лумумба не мог выйти оттуда без риска быть убитым. Многие его соратники уже томились в тюрьмах, деятельность парламента и сената была парализована, связи с провинциями и верными друзьями в Стэнливиле не было, вдобавок, пришло известие о смерти его маленькой дочери… Бандиты, соорудив гроб, с гиканьем проносят его мимо окон резиденции премьер-министра и кричат: ""Так будет и с тобой!"" А войска ООН не предпринимали ничего, чтобы оградить П.  Лумумбы от издевательств и глумлений…

Хотя резиденция премьер-министра находилась в окружении войск, он решился покинуть ее. Его друзья и помощники М. Мполо и Ж. Окито сжигают ненужные бумаги, а потом вместе с П. Лумумбой в ночь на 27 ноября, обманув стражу, незаметно выбираются из резиденции и на автобусе направляются в Стэнливиль. Ж. Д. Мобуту отдал приказ схватить их еще до того, как они доберутся до места, и его солдаты настигли беглецов у деревни Лоди.

П. Лумумбу доставили в Порт-Франки, а оттуда военным самолетом в военный лагерь ""Арди"" в Тисвиле, где уже находились девять его сторонников.

В письме на имя специального представителя ООН П. Лумумба сообщал:"

"Нас заперли в сырых камерах… ни разу не позволили выйти. Обед, который нам приносят два раза в день, очень плохой. В течение трех-четырех дней я вообще ничего не ел, удовлетворяясь только бананом. Я поставил в известность об этом врача Красного Креста, которого ко мне направили… Врач из Тисвиля прописал мне небольшую прогулку каждый вечер с тем, чтобы я мог хотя бы ненадолго выходить из камеры.

Но полковник и районный комиссар отказывают мне в этом. Одежда, которую я ношу, не стиралась в течение 35дней. Мне запрещают носить обувь…

Нас ни разу не вызывали к судье и ни разу судья не посетил нас. Нам не был представлен ордер на арест…

К тюрьме, где томились узники, не подпускали ни одного человека, но П.