100 великих узников

На каждом шагу встречались люди без одежды, в рваных пальто или плащах, наглухо застегнутых булавками, чтобы скрыть отсутствие на теле рубахи… Не хватало топлива, в квартирах царила страшная скученность, люди завшивели, многие заживо гнили от свирепствовавших кругом эпидемий… В больницах тифозные лежали по 2–3 человека на одной кровати, нередко больным приходилось лежать с покойником.

В самом тяжелом положении оказались дети: многие из них никак не могли понять, почему и за какие провинности они должны жить в этой огромной тюрьме под открытым небом.

Старый доктор и в этих нечеловеческих условиях находил для обездоленных детей улыбку, ласку и сердечное слово. В его Доме сирот царил обычный порядок: как и в мирное время, дети учились, дежурили, работали в мастерских, даже выпускали стенную газету и поставили пьесу-сказку ""Почта"" Р. Тагора.

Документы свидетельствуют, что сотни людей пытались спасти Я. Корчака, ему не раз предлагали убежище на ""арийской"" стороне, и он мог выйти из гетто в любой момент.

На Белянах сняли для него комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто… хотя бы со мной, когда я пришел к нему, имея пропуск на два лица — техника и слесаря водопроводно-канализационной сети. Корчак взглянул на меня так, что я съежился… Смысл ответа доктора был такой: не бросишь же своего ребенка в несчастье, в болезни и опасности. А тут двести детей, как оставить их? И как потом можно жить?

И Старый доктор, всю жизнь проповедовавший преданность ребенку, остался верен себе и на этот раз.

В гетто он делал все невозможное, потому что ничего из возможного уже не оставалось. Днем он всеми правдами и неправдами добывал еду для детей, возвращался поздно вечером, пробираясь по улицам между мертвыми и умирающими, — иногда с мешком гнилой картошки за спиной, иногда и с пустыми руками. А по ночам приводил в порядок свои бесценные 30-летние наблюдения за физическим и душевным развитием детей.

Летом 1942 года началась ликвидация гетто. Гитлеровцы отвели специальное место около Гданьского вокзала, так называемый Умшлагплац, куда пригоняли людей, подлежащих уничтожению.

5 августа дети и взрослые из Дома сирот выстроились на улице, а потом отправились на Умшлагплац.

Колонну обреченных детей возглавлял Януш Корчак, больной старик, который шел, еле передвигая опухшие ноги и стараясь улыбаться детям. Он держал за руки мальчика и девочку, но на своих плечах и в сердце своем нес самую тяжелую ношу на земле.