100 великих узников

Кроме того, и без того голодавших арестантов администрация тюрьмы нещадно обкрадывала.

Всякие связи с волей узникам были запрещены, переписка с родными не разрешалась, единственной радостью для них оставалась связь между собой. Они перестукивались через стены Равелина, но ""Ирод"" всячески боролся с этим. Ежедневно с лампой в руках он осматривал стены камер, ища на них следы перестукивания — на отсыревших стенах, покрытых плесенью и грибком, они были хорошо видны. Обнаружив их, ""Ирод"" наказывал виновных.

Он посадил П. С. Поливанова в абсолютно изолированную камеру, в которой тот просидел семь с половиной месяцев. Впоследствии он говорил, что такого ""срока достаточно, чтобы свести с ума пятерых человек из десяти"".

Нескольких месяцев заключения хватило, чтобы многие из народовольцев заболели цингой. На деснах появлялись кровоточащие язвы, зубы разъезжались и выпадали, ноги распухали и чернели. Ступать ими было так больно, как будто в подошвы были вбиты сотни гвоздей. Порой положение становилось угрожающим для жизни узников, и им нужна была медицинская помощь, но и она оказывалась лишь дополнением к суровому тюремному режиму.

Врач Равелина, в сущности, ничем не отличался от ""Ирода"", но и его вызывали к больному только после того, как смотритель удостоверится, что врач действительно нужен. Бывало, что ""Ирод"" отказывался вызывать врача, говоря, что ""это не есть болезнь, когда человек гулять ходит"". А если врач и приходил, то выписывал больному кружку молока или половинку (а то и четверть) лимона в день, но как только болезнь отступала, лечение отменялось. "

"Больным цингой рекомендовалось ходить, ""и я ходил, — вспоминал впоследствии М. Ф. Фроленко. — Но чего это стоило! Походишь четверть часа и, как сноп, валишься на кровать, и сейчас же не то бред, не то обморок… К вечеру, окончательно выбившись из сил, я валился на кровать. Но новая беда: от переутомления и боли не было сна. Забудешься на минуту и проснешься"".

Цинга сопровождалась кровохарканьем, и многие заключенные умирали в медленных муках.

Умирали в полном одиночестве, отделенные от всего мира каменной стеной и невской водой (так погибли Н. В. Клеточников, А. И. Баранников, М. В. Тетерка и др.).

Были в казематах Равелина и ""живые покойники"", которые, прежде чем уйти в мир иной, теряли рассудок. Первым сошел с ума Игнатий Иванов, но потом начальство признало, что он поправился, и узника перевели в Шлиссельбургскую крепость. М.