Звезды светят вниз

Когда в ходе переговоров выяснилось, что муниципальный совет против застройки участка в Куинсе, Лара с ходу сочинила трогательную историю о своей несуществующей дочке, ради благополучия которой затеян весь проект...»

«...Узнав об отказе жильцов „Дорчестер апартментс“ освободить здание, мисс Камерон заселила пустовавшие квартиры уличными бродягами...»

И так далее.

Лара перевернула последнюю страницу и погрузилась в долгое раздумье. Затем сняла трубку, вызвала к себе Говарда Келлера.

– Мне нужны «Дан энд Брэдстрит»[38], пусть поинтересуются Генри Зайнфельдом, владельцем «Кендаллайт-пресс».

– Понял.

Четверть часа спустя Келлер доложил:

– Рейтинг Зайнфельда числится в группе С.

– Что это значит?

– Низший из всех возможных. Группа D – уже плохо, немногие банки решатся предоставить ей кредит, а С на четыре пункта ниже. Хороший порыв ветра – и от «Кендаллайт-пресс» останется один дырокол. Зайнфельд еле сводит концы с концами.

– Еще раз спасибо, Говард.

Она позвонила своему адвокату, Терри Хиллу.

– Терри, вы не задумывались о том, чтобы стать книгоиздателем?

– Как прикажете это понимать, мисс Камерон?

– Я хочу, чтобы вы купили «Кендаллайт-пресс», на себя.

– Без проблем. Какую сумму вы готовы заплатить?

– Начните с пятисот тысяч. Заупрямится – можете предложить миллион. Сделка должна включать в себя все права на стоящую в планах издательства литературу. Мое имя не упоминайте.

* * *Издательский дом «Кендаллайт-пресс» находился в старом, обветшавшем здании на Тридцать четвертой улице.

– К вам мистер Хилл, – приоткрыв дверь, известила она своего патрона.

– Пусть заходит.

О визите Терри Хилл предупредил Зайнфельда еще утром, по телефону.

– Чем могу служить, мистер Хилл? – Владелец издательства стоял возле окна.

– Я представляю интересы немецкой компании, которая испытывает желание купить ваш бизнес.

Зайнфельд раскурил толстую сигару, со вкусом пыхнул дымком.

– Мой бизнес не продается.

– Какая досада! Немцы очень хотят прорваться на американский рынок и считают, что «Кендаллайт-пресс» даст им прекрасную возможность для этого.

– Свое издательство я создавал по кирпичику, мистер Хилл. Для меня оно все равно что родное дитя. О продаже и речи идти не может.

– Понимаю и уважаю ваши чувства, – почтительно сказал Хилл. – Из симпатии к ним готов предложить пятьсот тысяч долларов.

Зайнфельд едва не поперхнулся дымом.