Звезда полковника Грома

Жанка все еще настроена делить хатку, - продолжаю бурчать вслух.

Со вздохом окидываю взглядом оштукатуренные стены с висящими проводами временной проводки, цементный пол с потертым и местами дырявым ковром, окна в пол без штор, телек на военном ящике, продавленный старый диван и стол по типу журнального из коробки.

- Да, уж. Бабу сюда точно не приведешь, - хмыкаю и отвечаю своему боевому другу.

- Привет, Коршун! Ну, да…пиздато… Дела идут - контора пишет, - отвечаю со смехом. - Вернулся. Насколько? Не знаю. Командование в планы не посвящает.

С Олегом Коршуновым, с которым нас свела судьба в одной из горячих точек, мы разговариваем редко, но долго. Вспоминаем острые ситуации и боевых друзей. Живых и тех, кого уже с нами нет.

Завершив разговор на обещании приехать в гости к другу, беру кружку и иду в кухню за водой, чтобы взять ее в спальню.

Так я называю комнату, где на полу, застеленном листами картона, лежит матрас, на котором я и сплю.

Хоть скрипа уже не слышу, но к окну подхожу.

Девчонка все еще на качелях. Только не сидит, а лежит в странной позе, свесив руки.

Это меня сильно настораживает.

Вне зависимости от моего сонного состояния, инстинкт спасателя оказывается сильнее нежелания одеваться.

Натягиваю куртку прямо на голый торс, босые ноги сую в кроссовки и, взяв ключи, иду к лифту.

Пока спускаюсь с двадцать шестого этажа, глядя на себя в глянцевую поверхность стены, снова вспоминаю свой шок от решения суда о расторжении брака истца Гром Жанны Владимировны и ответчика Грома Родиона Захаровича.

Потерев рукой трехдневную небритость, хмыкаю и подмигиваю себе с мыслью: ничего прорвемся, десантура нигде не пропадет.

Мимо окошка консьержа-охранника, спящего за столом, прохожу, усмехаясь: солдат спит - служба идет.

Выйдя на улицу, передергиваю плечами от влажности и холода.

Отмечаю густой туман из-за сильного перепада температуры между дневной и ночной.

С этими мыслями подхожу к качелям. С нескольких шагов смотрю на безвольно висящее тело.

Чешу голову, думая, что делать: звонить в полицию и скорую или все же подойти и разбудить. Конечно, если живая…

Сетую, что слишком много стало малолетних торчков и алкоголиков.

Постояв несколько минут, решаю все же набрать единый номер 112.

Сую руку в карман, но телефона не нахожу.