Золушка в шоколаде

Отдам розовую, в горошек.

– Фу, отстой, – скривилась Лизавета, – старушечий прикид, для тех, кому уже тридцать стукнуло. Давай бежевую, с топтыгиными, и забудем о глупом приколе. За суперский свитер я смолчу.

– Шантажистка!

Лизавета фыркнула:

– Как хочешь. Ну, смехота! Ночевка в собачьей корзинке даже веселей, чем твоя прогулка на роликах. Помнишь, как все над тобой ржали?

Делать нечего, пришлось идти в комнату и отдавать Лизе замечательный пуловер.

– Не переживай, Лампуша, – радостно утешила меня девочка, – не навсегда забираю.

Я кивнула и пошла варить кофе. Мне предстоит напряженный день, следует подкрепиться.

Городок, где, по словам Аллочки, обитал Василий, расположился совсем недалеко от Москвы. Собственно говоря, он уже часть столицы, но на метро до него не добраться. Впрочем, я и не собиралась пользоваться подземкой, села в свою машину и, медленно ползя по пробкам, попыталась продвинуться к шоссе. Автовладельцы хорошо знают – иногда в городе случается полнейший паралич дорожного движения.

Москва тянулась томительно долго, потом промелькнула МКАД, и снова замаячили серые и псевдокирпичные башни, вполне симпатичные, даже нарядные на фоне панельных зданий, построенных в последней четверти двадцатого века.

Кварталы «близнецов» тянулись почти до бесконечности. Затем замаячили шеренги кранов, и наконец-то возникло некое подобие чахлого лесочка. Я приободрилась: судя по карте, скоро доберусь до места. И точно, справа мелькнула табличка с надписью «Михайлово.[6]

Я свернула на бетонную дорогу, проехала пару километров в глубь леса, вырулила на небольшую площадь и спросила у девочки-подростка, курившей на автобусной остановке:

– Где Пионерская улица?

– Дом какой? – хриплым, явно простуженным голосом пробасила школьница.

– Тридцать второй.

– Это внизу, – весьма охотно начала объяснять мне местная жительница, – под гору поезжайте, увидите жуть, за ней свернете и наткнетесь.

– Жуть? – переспросила я.

Собеседница шмыгнула носом.