Золушка для босса (СИ)

 — Одна лишь юридическая фикция которую наконец то можно легко аннулировать. Доказательства ее соучастия у тебя с собой?"

"Понимающе кивнув, Короленко извлекает из внутреннего кармана пиджака маленькую черную флешку и роняет ее в открытую ладонь Царевичева.

— Держи. Это копия для тебя. Удачного развода, друг.

Тёмно-синий внедорожник к дачному поселку подгоняют через полчаса после прибытия Батянина с Короленко, так что негостеприимную лесную зону мы покидаем уже на нём.

Я устраиваюсь на заднем сиденье, кутаясь в теплый мягкий плед, и Царевичев сразу притягивает меня к своему плечу.

Почему-то меня неимоверно клонит в сон, и из-за этого очень трудно удержать глаза открытыми. Но я кое-как держусь. Слишком сильно мне хочется осознать, почувствовать… поверить, что мой любимый человек рядом. Что угроза больше никогда не увидеть его и не обнять миновала.

— Артём… — проговариваю я медленно, улыбаясь и наслаждаясь звучанием его имени.

Язык во рту ворочается еле-еле, как в бреду. Но этот бред такой приятный и опьяняющий. Чувствую себя заторможенной. А ещё мне как-то зябко, и я постоянно вздрагиваю. Царевичев нежно прижимается губами к моему виску, и я удивляюсь вслух: — Странно… почему мне так холодно?.. Плед вроде теплый.

— Катя, у тебя адреналиновый отходняк, — заботливо говорит он. — Из-за стресса.

— Как Настюша? — запоздало спохватываюсь я и делаю попытку выпрямиться, но Царевичев мягко пресекает ее.

— Ни о чем не волнуйся, маленькая. Настя в полной безопасности. А тебе нужно поспать. Сейчас мы приедем домой, и ты сможешь отдохнуть.

— Да, я плохо спала ночью, на чердаке было сыро и грязно, — вспоминаю я с содроганием и отвращением. — Может, простыла.

Дыхание Царевичева согревает меня теплом уже где то в районе макушке. Я жмурюсь от блаженства, как кошка, которую приласкал властной рукой любимый хозяин.

Какой прекрасный звук… Он принадлежит миру моего босса, и теперь я обожаю его.

От переизбытка чувств у меня вырывается какой то ненормальный смешок, вздыхаю и уютно утыкаюсь носом в широкую грудную клетку Царевичева.

— Катя… — сдавленно произносит он и сглатывает.