Золушка для босса (СИ)

— Вась, где аптечка?

— Хммм, — мычит тот, затем после короткой паузы отвечает: — В конце коридора лазарет есть гостевой, там сейчас открыто… — и, как только Лебеда выносит Дину из морозильной камеры на руках, объявляет: — Перерыв!

А сам неспешным шагом направляется к своей нервничающей помощнице.

— Катя… — сзади ко мне подходит Царевичев. — Давай я тебя укутаю потеплее. Мне понравилось обнимать тебя в одеяле.

Я чувствую, как теплеют от румянца мои щеки. Да в объятиях Царевичева мне и одеяла-то никакого не понадобится.

Однако на этот раз он не только укутывает меня, но и приподнимает над полом, словно какую-то особо ценную хрупкую статую. И выносит наружу.

— А как же рекламный ролик? — любопытствую я.

— Нас позовут, если понадобится.

Царевичев так и продолжает идти вперёд по коридору, неся меня перед собой и глядя прямо в глаза. Опасность споткнуться при такой странной ходьбе его, по-видимому, не беспокоит Как и тяжесть моего тела.

Останавливаемся мы только на многоярусной уличной террасе, куда выходят все коридоры гостинично-туристического комплекса. Сюда можно подняться и с улицы — по широкой витой лестнице со скамеечками для отдыха на площадке каждого этажа.

Царевичев усаживает меня прямо так, в одеяле, на широкий парапет ограды спиной к великолепному лесному пейзажу. А сам подходит так близко, что меня обжигает смущением. Потому что его тело вклинивается между моих колен, заставляя их разомкнуться пошире.

— Я так больше не могу… — шепчет он. — Не могу думать ни о чем другом, и это бесит Ты превращаешь меня в какого-то подростка, Катя. Озабоченного и глупеющего от одного только взгляда девчонки с соседней парты. Посмотри на меня.

Я поднимаю на него глаза. Сердце взволнованно трепещет в груди, словно. испуганная птичка. Взгляд Царевичева давит на меня всей тяжестью откровенной мужской жажды.

— Оставь сегодня дверь своей спальни открытой, — вдруг просит он.

Я быстро облизываю губы.

— Артём.

— Сделай это, — с нажимом говорит он. — Я никогда больше не обману тебя. Обещаю.

Слегка отпихиваю его, чтобы не стоял так искушающе близко, и тихо отвечаю уже привычное:

— Ты всё ещё женат, Артём.

Он как-то горько-болезненно усмехается и неожиданно прижимает лицо к моей шее. Наклоняет голову ещё ниже и шумно втягивает воздух — словно зверь, наслаждающийся ароматом свежепойманной добычи. Чувствую жар его дыхания на своей груди сквозь тонкую ткань голубого платья.