Золотой шут

Возникло ощущение, будто меня нагнала тень из прежней жизни и тянет ко мне острые кривые когти.

Я готовил себе чай, когда появился Чейд. Он отодвинул в сторону потайную дверь и с трудом протиснулся внутрь. Щеки и нос у него покраснели, и в первый момент я пришел в ужас, решив, что старик пьян. Держась за край стола, он опустился на мой стул и жалобно сказал:

– Фитц?

– Что такое? – спросил я, подойдя к нему.

Он посмотрел на меня, а потом ответил – слишком, на мой взгляд, громко:

– Я тебя не слышу.

– Что с тобой случилось? – спросил я снова, на сей раз громче.

Не думаю, что он меня услышал, но он ответил:

– Она взорвалась. Я работал над той смесью, ну помнишь, я показывал, когда побывал у тебя в хижине? На сей раз сработало даже слишком хорошо. Она взорвалась!

Чейд поднял руки и погладил щеки и брови. Лицо у него было трагическим. Я сразу понял, что его беспокоит, и принес ему зеркало. Он тут же принялся себя разглядывать, а я отправился за тазиком с водой и чистой тряпицей.

– Похоже, взрыв получился довольно сильный. Волосы у тебя тоже обгорели.

– Что?

Я знаком показал ему, чтобы он говорил тише.

– Я тебя не слышу, – жалобно повторил Чейд. – В ушах стоит такой звон, что мне вспомнились детство и отчим… Он был мастером давать оплеухи. Боги, как я его ненавидел!

Уже то, что Чейд о нем упомянул, говорило, как сильно он расстроен.

– Ничего не слышу, – снова заявил он. – Но лицо в порядке, так ведь? Шрамов, похоже, не останется.

Я покачал головой.

– Брови снова вырастут. А это… – Я слегка прикоснулся к щеке. – Похоже на солнечный ожог. Думаю, слух тоже скоро вернется.

У меня не было никакой уверенности, что так и будет, но очень хотелось надеяться.

– Я тебя не слышу, – простонал Чейд.

Я погладил его по плечу, пытаясь утешить, и поставил перед ним свою чашку с чаем. Прикоснувшись рукой к губам, чтобы привлечь его внимание, я спросил, медленно выговаривая слова:

– А твой ученик в порядке?

Я прекрасно знал, что он ни за что не стал бы проводить подобный эксперимент в одиночестве.