Золотой шут

Девочка давно выросла из ночной рубашки, которая порвалась на плечах и была ей коротка. Она забралась на кровать и постаралась держаться от меня как можно дальше, молчала и только смотрела на меня во все глаза. Тогда я спросила ее, чего бы она хотела – снова служить мне или стать приемной дочерью леди Пейшенс.

– И она выбрала службу у вас.

– Она расплакалась и, бросившись на пол, вцепилась в мою юбку, принялась лепетать, что она решила, будто я разлюбила ее. Розмари так рыдала, что, прежде чем я смогла ее успокоить, ее начало трясти, а мокрые волосы облепили голову.

Кетриккен замолчала, и я, против собственной воли, почувствовал жалость к Розмари.

– Розмари умоляла меня снова взять ее к себе, Фитц. Когда она выполняла приказы Регала, ей еще не было семи лет. Она никогда не испытывала ко мне ненависти, да и не понимала, что делает. Я уверена, что для нее это стало чем-то вроде игры – подслушать, о чем мы говорим, а потом передать Регалу.

– А как насчет ступенек, которые она намазала жиром, чтобы вы упали? – жестко спросил я.

– Ты думаешь, ей объяснили зачем? Может быть, просто велели намазать ступеньки, после того как я поднимусь в сад на крыше… Ребенку вполне могли сказать, что это шутка.

– А вы ее спрашивали?

Кетриккен снова немного помолчала.

– Некоторые вещи лучше не ворошить. Даже если Розмари и знала, что я должна была упасть, вряд ли она понимала зачем. Думаю, я была для нее двумя женщинами сразу – королевой, которую Регал мечтал лишить власти, и Кетриккен, которой она служила каждый день. Тот, кто виновен в ее преступлениях, умер.

Кетриккен вздохнула и посмотрела мимо меня на стену, когда произнесла свои следующие слова:

– Прошлое следует оставлять в прошлом, Фитц. Это особенно касается тех, кто правит другими людьми. Я должна женить своего сына на принцессе с Внешних островов. Я должна развивать торговлю и укреплять союз с людьми, приговорившими моего короля к смерти.