Золотое пепелище

– Валечка, не переживай, – подала голос учительница, – я буду с тобой. Пойдем?

– Идти? – снова спросила она, и вновь у Чередникова.

– Иди, Валечка, иди. Никто тебя не обидит, – заверил он.

И мужики отворачивались, смущаясь. Что интересно, никто, вопреки опасениям Саши, не усмехался, не подмигивал, и даже никто не высказывался в том смысле, что «дуракам везет». Язва Генка, зануда и выпендрон, от восторга лишь молча поколотил кулаком по спине, Дементьев хлопнул от души по плечу и также, ни слова не сказав, показал большой палец.

Как прошла беседа за закрытыми дверями, за которыми полковник Филатов и учительница вели разговоры с несовершеннолетней Валентиной Шаркози, – можно было легко догадаться. Прошла блестяще, в этом можно было не сомневаться.

Чередников занимался бумажными делами, корпя над рапортом, когда его вызвал полковник Филатов.

– Где Валя?

– Успокойся, Шурик, с ней все хорошо.

– Какой?

– Видишь ли, сообщили с зоны. В общем, брат ее скончался.

Ледяным холодом обдало все внутренности, горло перехватило, и ужас как стало жаль несчастную девочку, у которой на всем белом свете никого не осталось.

– Когда это случилось? – глухо спросил Шурик.

– Месяц назад.

– Как же так, Макар Иваныч? Он же молодой был? С чего?

– От аппендицита в лазарете, прямо на столе, под ножом.

– Скорей, от ножа…

– Возможно, достали и там. А Галочке, поди, чистый паспорт вернули в очередной раз, без штампа о браке. Ну-ну, – сам себе попенял полковник, – это уж нас не касается. Что до Валиного сообщения… Конечно, оно само по себе невероятно, но с этим народом и не такое бывает. Все-таки, как ни верти, брильянтов при обыске у него не найдено. Если так, то дельце отличное. Если так, то готовь плечи под погоны.

– Да все равно, – автоматически проговорил он и осекся.

Полковник немедленно строго указал на недопустимость:

– Это ты зря.

– Виноват.

– И ты говоришь, что Каяшева ее крестная?

– Да. И она обещала ей подарок из Риги, мешок для сменки…

– После, Шурик, после, – полковник постучал по столу, – иди трудись.

– А… как это вообще будет, Макар Иванович, с цыганами? Операция?

– Будет операция, не переживай. Тебя это не касается, все-таки ты их сосед.