Золотое пепелище

К тому же, войдя, он по-особенному взмахнул ладонью, но вовремя спохватился и протянул ее для рукопожатия:

– Приветствую вас, молодые люди. Ко мне?

– К вам, если вы отец Валаам.

– Я самый.

Неопределенного возраста – могло быть ему от сорока до семидесяти, – широкий, но какой-то плоский, к тому же сутулый, ни одного волоса на голове, даже бороды и бровей не было, из-подо лба так и зыркали острые темные глаза. Мигом оценил ситуацию, раздул печь пожарче, извлек три чашки, жестянку, щедро сыпанул крупно порубленного чая, выложил несколько кусков сахару, открыл банку с медом.

– Не стесняйтесь, наверняка голодные.

Быстро побормотал что-то, глядя в угол, перекрестился и сел с ними за стол. Чередников, хоть и живот подводило, побрезговал руки пачкать, а Генка, не чинясь, умело и не без удовольствия принялся чистить рыбу, выкладывая кусочки на общую газету. Поп, поблагодарив, стал обсасывать плавник, оставляя тешу и прочие аппетитные детали без внимания.

– Скончались, стало быть? Обе. Ну что ж, все легче. Царствие небесное, хорошие женщины были. Мы их все за здравие поминаем…

Пододвинул к себе небольшой потрепанный ящичек, похожий на картотечный, в котором стоймя были вставлены небольшие прошитые вручную самодельные блокнотики, достал нужный, перелистнул, вычеркнул, открыл второй, записал.

«Ничего себе, небесная канцелярия», – подумал Саша, допивая чай, косясь на газету.

– И вы, стало быть, что-то узнать хотите, товарищ… старший лейтенант, верно?

– Так точно.

– А что ж я вам рассказать могу?

– Хотелось бы выяснить несколько вопросов, связанных с потерпевшими Каяшевыми.

– Что ж, прошу.

– При этом я предупреждаю вас об ответственности…

Поп прервал, подняв костистую ладонь:

– Стойте, товарищ старший лейтенант.

– Разумеется, – начал было Генка.

Тут зашуршали по-мышиному за стенкой. Отец Валаам, не оборачиваясь, выдал предписание:

– Вячеслав Игнатьевич, вы желаете поучаствовать в разговоре?

Из темноты прихожей сконфуженно ответили:

– Не извольте беспокоиться, батюшка.