Золотое пепелище

 – А что?

– Нет, ничего. Пожалуй, – вежливо согласился актер.

Чередников, поколебавшись, все-таки решился:

– А вот чтобы ограбить, например.

И снова Пал Палыч, подумав, согласился:

– Не спорю, вещички кое-какие у них водились. Дело женское: тряпки, меха, столовое серебро. Но повторюсь: не те сейчас времена – ради шмотья душегубствовать. Неувязочка, как говорится…

– А если не просто вещички? Молочница толковала, у них в подвале полно мильонов, – выпалил Саша и смутился.

Пал Палыч с сомнением скривил рот, сплюнул, совершенно как простой смертный, цевкой сквозь зубы:

– Брось, Шурик.

Чередников не удержался – хмыкнул, чувствуя себя частично свиньей и предателем вполне симпатичной тетки. Ведь за все время их знакомства молочница если и привирала, то самую малость, только чтобы интересно было слушать. В главном же, что касалось сути, она неукоснительно придерживалась истины.

– Сплетница-то может быть, и все-таки…

– Ну да, да, – кивнул Волков, размышляя о чем-то другом. – Ладно, лейтенант. Приятно было познакомиться. Еще свидимся, Бог даст.

Он выбросил окурок, встал, протянул руку, развернулся – и что же?!

«Неужели просто так уйдет?!»

Чередников сидел дурак дураком, глядя на удаляющуюся спину как на уходящую надежду. Как будто раскатали перед тобой широкую взлетную полосу, крылья пристегнули – лети, мол! – а потом на самом взлете эти самые крылья пообломали.

«К чему все это? Зачем надо было вопросы все эти задавать, мнением интересоваться – чтобы вот так развернуться и уйти?»

В этот момент Пал Палыч, как будто услышав сердечное это, щенячье скуление, повернулся и даже милостиво сделал пару шагов обратно.

– Насчет ограбления мысль неплохая. Знаешь, лейтенант Шурик, может, и прав ты, и Нюрка не особо-то насвистела. Я почему вспомнил: видел как-то у Ирины Владимировны перстенек один.

Последнюю фразу Пал Палыч произнес уже как бы в воздух, удаляясь.