Золотое пепелище

– Возможно, плохо видит, – покраснев, продолжил он, – потому что растягивает веко, присматриваясь.

– Ах, этот! Так бы и сказали, – фотограф, открыв шкаф, пробежался пальцами по конвертам, – скорее всего, вот этот.

Он выложил на стол конверт, на котором было аккуратно выведено: «О. Перышкин, „Нефтяник”». Лейтенант, открыв его, уставился с сомнением:

– Вы уверены, Александр Осипович?

– А, вам тоже показалось? – подхватил Майер. – Да, лицо такое, что хоть сейчас на плакат «Не хватайся за оголенный провод». Примерный юноша.

– Как вы сами полагаете, кто он – отдыхающий или все-таки преступник? – спросил Саша и тотчас смутился. – Вы простите, я по-хамски, но у вас ведь опыт, глаз наметанный.

– Не извиняйтесь, – разрешил фотограф, – дело есть дело. Я бы сказал так: лицо, способное на асоциальное поведение, но утверждать, что он преступник, не рискну.

– Вы имеете в виду перстень? – тотчас спросил лейтенант.

– Да, и его, – подтвердил Майер, – однако бывали и другие предметы. Да и он как-то сам предлагал мне очень неплохую фотоаппаратуру, цейсовскую и «контакс»; случайно я слышал, что другим гостям втолковывал, что лично он считает, что лучшее вложение – камни, золото.

– Большое спасибо вам, Александр Осипович! Вы так помогли…

– Всегда рад, товарищ лейтенант… и все-таки, как фамилия ваша? А то доведется встретиться, и не буду знать.

"Московский гость покраснел и полез во внутренний карман за удостоверением. Разглядев написанное, старый фотограф замер, потом, считая про себя, положил на левую сторону груди руку, массируя сердце.

– Чередников? – спросил он.

– Так точно, – подтвердил лейтенант и осторожно спросил: – Вам плохо, Александр Осипович? Валидолу?

– Не то чтобы, но может… да нет, – подумав, признал фотограф.