Золото мертвых. Дворянин

Впереди редут, но сзади почему-то рубит и колет, стреляет и бьёт прикладами русская пехота.

Шведы удара не выдержали и стали разбегаться в стороны, неся потери.

Андрей почти в упор выстрелил в грудь шведу, вырвал из его рук фузею со штыком и тут же ударил им другого врага. Тот упал, штык застрял между рёбер, и Андрей тщётно пытался вырвать его из раны.

Кто-то, неразличимый в сумраке, видя его усилия, крикнул:"

"– Да брось ты свою фузею, возьми другую у убитого!

И правда, в горячке боя он не догадался это сделать.

Подхватив с земли фузею убитого, он побежал с солдатами в обход редута. Пока шведы не пришли в себя, надо успеть заскочить в горжевой проход и оказаться под укрытием земляного вала.

Не без потерь, но они прорвались. Обороняющихся на четвёртом редуте резко прибавилось, и теперь солдаты, заряжая и перезаряжая ружья, стояли в метре друг от друга. Плохо другое: орудий было только два, да и те молчали – они тоже перегрелись.

Начало светать. В робком свете начинающегося дня Андрей разглядел своих канониров, солдат из его редута.

На Андрее, как и на его канонирах, одежда была цивильной, не униформа: полосатые рубахи, штаны, заправленные в сапоги, и от рядовых канониров его отличала только перевязь с пистолетами через плечо.

К нему подошёл капрал, оглядел с ног до головы и протянул фляжку с водой:

– Ты бы умылся, ваш-бродь, весь в крови да копоти.

– Я не дворянин, капрал, а за воду спасибо.

Ополоснув лицо, Андрей сделал из фляжки пару глотков – от порохового дыма першило в горле. Вернул фляжку капралу. Тот опять как-то странно взглянул на Андрея и хмыкнул:

– Чудно!

Из вновь построенных редутов ещё держался этот, четвёртый.

После штурма редутов наступила небольшая пауза, и шведы уже предвкушали победу.

Солнце встало над горизонтом.

Андрей взобрался на вал, и то, что он увидел, повергло его в шок: поле боя было усеяно трупами шведских и русских солдат.

Около шести утра русские войска уже стояли в две линии. Стояли плотно, между батальонами были промежутки не более десяти шагов, и туда уже выкатывали пушки. Реяли на ветру знамёна и штандарты.

Русская линия была около двух – двух с половиной километров, шведская же – едва полтора километра; да и батальоны стояли с разрывами в пятьдесят – сто шагов.