Знак Истинного Пути

 – Евгению Генриховну почему-то развлекает проживание старика в непосредственной близости от нее, а нам с мужем оно не доставляет совершенно никакого удовольствия. Более того, нам этот человек неприятен. Мы подумали, что в его возрасте… в общем, если он начнет вести себя неадекватно, то это поможет Евгении Генриховне принять правильное решение.

– Правильное решение? Выставить его, что ли? – уточнил Бабкин.

– Ну, почему же сразу выставить? – обиделся Игорь Сергеевич. – У него, между прочим, своя квартира есть. Просто, так сказать, восстановить статус-кво.

– То есть вы его провоцировали, – медленно произнес Сергей, – и рассчитывали на то, что он сорвется. А кстати, кто по образованию ваша Елена Семеновна?

– Психолог, – тихо ответил Бобров.

– Ага, замечательно. То есть вы надеялись, что он поведет себя неадекватно, как вы выразились, Алла Дмитриевна, а Евгения Генриховна, которая, как я понял, любит во всем порядок, перестанет давать ему приют. Одного не могу понять: чем же он вам, убогий, так не угодил? Что он вообще за такая важная личность, чтобы из-за него спектакли ставить? По-моему, так совершенно неважная.

– Ну как же неважная? – криво усмехнулся Игорь Сергеевич. – Все-таки он мой отец, как-никак.

Евгения Генриховна так и не поняла, зачем ее мать, овдовев, вышла замуж второй раз, да еще и родила ребенка. Своего отчима она толком и не запомнила – в памяти осталась какая-то молчаливая тень, правда, время от времени начинавшая скандалить по совершенно непонятным поводам. «Не мужчина, а функция», – думала Женя про нового мужа мамы.

Прожив с ее матерью восемь лет и осчастливив ее маленьким Игорем, Сергей Кириллович в один прекрасный день исчез из дома, как будто никогда там и не жил. Он объявился только семь лет спустя исключительно для того, чтобы развестись, и вновь пропал на долгое время. Как ни странно, его исчезновение совершенно не сказалось на жизни семьи – такую маленькую роль он в ней играл. Во всяком случае, так казалось Евгении Генриховне.

К своему младшему брату Женя относилась как к надоедливой зверушке, но в угоду матери старалась изобразить привязанность.

Когда Игорю было семнадцать, он уехал из дома, поступил в институт, жил в общежитии, и на долгое время их дороги разошлись. Ни сестра, ни брат от этого не страдали – они вообще привыкли воспринимать друг друга как нечто необязательное и даже раздражающее. Игорь Сергеевич был уверен в своих блестящих перспективах и искренне полагал, что сестра ему больше не понадобится.