Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

Ну неужели только потому, что он на работу брать тебя не хотел?

И этот вопрос подхватила вся компания, неожиданно переметнувшись со стороны хохотунов на сторону аналитиков. Само собой, предысторию я им раскрывать не собиралась, потому и сгущала краски:"

"— Вы просто не понимаете, если не встречали такой вид людей! Самовлюбленные, эгоистичные, привыкшие, чтобы перед ними все стелились! Не выношу просто!

— Учись бороться с личной неприязнью! — Лена улыбалась. — Он, может, тоже к тебе подстроиться не может, если ты ему постоянно подлянки устраиваешь!

— Скажешь тоже! — праведно возмущалась я.

— Глупо, — вздохнула Наташа. — Среди больших начальников хороших людей и не бывает. Ты или принимаешь это как факт, или собственный бизнес организовываешь. Третьего не дано!

Сашка оживился:

— Именно поэтому я и не устраиваюсь на работу! Лучше работать на себя, чем на этих зазнавшихся гадов! Должна же быть какая-то гордость в человеке!

Ну, после этого душевного признания все закономерно и с диким смехом переключились на бедолагу.

— Так вот ты почему из дома не выходишь? Это бизнес такой?

— А родители твои как к твоему бизнесу относятся?

— Отбоя от клиентуры, наверное, нет?

— Тихо! — неожиданно перебил Мишка.

Все недоуменно уставились на него — неужели он впервые в жизни встал на сторону вечного противника? Но Мишка поднялся и направился в прихожую, на ходу сообщая:

— У меня глюки, или там кто-то шарится?

Глюки у него вполне могли быть — от хронической нехватки свежего воздуха, но все спонтанно потянулись за ним, и я быстрее всех.

Не глюки. В моей прихожей стоял посторонний! Сердце от страха чуть горло не пробило, но осознание опередило:

— Ни… Николай Николаевич?.

Перед нами действительно стоял экономист из нашего офиса! Не меньше нас растерянный и какой-то болезненно бледный. Он с видимым усилием округлил глаза и закричал:

— Таня?!

— Таня, — заторможенно подтвердила я, пока все мои друзья пытались хоть что-то понять.

Но Николай Николаевич вдруг улыбнулся, хотя бледность на лице все равно бросалась в глаза.