Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

И отец заявил, вдруг начав улыбаться:

— Ты была права, Людмил! Ты страшная женщина, я сам тебя боюсь! Умоляю, никогда не воюй против меня!

— А то, — самодовольно ответила мама, удобно умещаясь в его объятиях. — А ты еще сомневался, что мы его когда-нибудь женим. Это просто за дело профессионал не брался!

— Да что там твой профессионализм, если бы не его чувство протеста! — хохотал отец. — Андрей весь в меня!

— Он весь в меня! — не согласилась мама. — Ты слышал, какие признания?

Поэтом бы стал, если бы ты его не сделал бизнесменом!

Под это воркование я упал на ближайший стул и зажал голову руками.

А ведь мои родители вообще всегда были заодно, как я мог не догадаться? Развели, как пацана! Да я сосунок перед этими двумя манипуляторами! А сейчас веселятся, обсуждают, что мама своим седьмым чувством сразу правду в моих эмоциях уловила. И что если бы они, герои такие, не вмешались, то я еще бы десять лет делал вид, что Таня мне безразлична.

Поднял лицо, с трудом сфокусировал взгляд. Сказал тихо, самому себе — хотелось, чтобы это прозвучало в воздухе:

— Кажется, я женюсь.

Только Таня не в курсе. Она вообще ко мне равнодушна…

— Еще чего! — звонко возмутилась мама. — Иди и устрой ей Варфоломеевскую ночку. А если она ерепениться начнет, то мы с Володей ей организуем бои без правил!

Я вскочил на ноги и вскинул руки.

— Не надо! Ни за что! Ее я таким монстрам на растерзание не отдам!

И поспешил скрыться из отчего дома. Не, все-таки они прикольные. И понятно, в кого я таким классным уродился.

Глава 24. Таня

Еще до приезда Андрея я примерно представляла, что произошло: он отправился к родителям и там в порыве протеста упомянул мое имя. Возможно, заявил отцу, что мы с ним союзники похлеще, чем он был со своим секретарем. И что вдвоем мы непобедимы, так что пусть уже отстанет. Или как-то так. Владимир Александрович вряд ли станет вредить собственному же бизнесу, потому он позволил себе единственный доступный выпад — прогнать из квартиры меня. Так себе укол, честно говоря, я даже ухом не моргнула.

Не настолько уж мне важна эта роскошь, чтобы какие-то усилия над собой делать и с совестью договариваться. И сразу стало проще — пусть не я этому негодяю высказалась, но мне теперь даже притворяться нет нужды. После такого я имею полное моральное право при следующей встрече не бросаться ему в ножки от благодарности."

"Хотя нельзя было сказать, что теперь забот не прибавилось. Зарплата у меня достаточная, вполне могу арендовать и другую квартирку.