Жизнь после жизни

Неправильно есть белковую пищу на завтрак, и еще более неправильно сочетать ее с такими углеводами, как мучное и сладкое. Вы что, все забыли?

Нельзя сказать, чтобы она забыла, она помнила, конечно, то, что говорил Андрей Сергеевич, но ей и в голову не пришло считать его слова руководством к действию. Ну говорит — и пусть себе говорит, у Насти Каменской своя голова на плечах есть. И свои привычки, и свои вкусы, и пристрастия.

— На завтрак вы должны есть овсянку на воде, без молока и сахара. Можно с диабетическим джемом, если вам совсем уж невкусно.

— Не дам, — дерзко ответила Настя и рассмеялась. — С приездом, Андрей Сергеевич.

— Не увиливайте. Даете слово? Имейте в виду, я все равно дам распоряжение на кухню, чтобы вам по утрам никаких безобразий не давали.

— Как вы сегодня рано, — с улыбкой сказала она. — Вы что, всю ночь в машине ехали?

— Я ехал на поезде, а машина придет завтра.

Что это за странности? Зачем нужно ехать на поезде и на другой день гнать в Томилин машину без пассажира? И потом, он же уверял, что терпеть не может поезда и ездит на них только ради Тамары. Нет, решительно Андрей Сергеевич Бегорский ни в какие привычные рамки не вписывается.

— Анастасия Павловна, мне стало известно, что вы здесь окончательно замерзли.

Ну вот, еще и это… Тамара, что ли, насплетничала? Наверное, она, больше некому.

— Почему вы меня не послушались? — продолжал между тем Бегорский. — Я же говорил вам, как надо одеться и что взять с собой. Вы решили, что я хочу за свои деньги вами покомандовать?

Вообще-то именно так Настя и подумала, но не признаваться же в этом. Тем более впоследствии она осознала его правоту.

— Вы зря пытались на меня обидеться, я ведь хотел, как лучше, я же знаю, какой здесь собачий холод, и воздух здесь повышенной влажности, поэтому не только холодно, но и сыро.

Она молча помотала головой.

— Ну конечно, так я и думал, — кивнул Бегорский.