Живу тобой

А Тина застыла, замерла, заледенела изнутри, точно неживая.

И тут Денис понял, что девчонка смотрит не на него. Что ее пугает совсем не он. А кто-то, кто стоит близко, в нескольких метрах от него, Дениса.

Молотов обернулся. Хотелось заорать во всю глотку. Потребовать, чтобы брата выгнали из их семейного особняка. Вызвать ментов. Охрану. Да кого угодно. Потому что Денис четко прочел в глазах брата одно обещание: убьет. Самуил его убьет. Прямо сейчас.

31

Все происходило слишком быстро. Я с трудом улавливала суть событий.

Молотов-младший был слишком возбужден и взволнован, чтобы справляться с эмоциями. Его пальцы плотным кольцом обхватили мое предплечье, кажется, что вот-вот кость треснет под натиском.

А я не сводила глаз с Сэма.

Жена? Он сказал, что я — его жена?

Я не смогла справиться со слезами. Все разом накатило, нахлынуло мощным потоком, придавило меня к земле.

Жена? Ведь он так и сказал: Тина Молотова!

— Убери руку, Денис! — приказ прозвучал жестко, но вкрадчиво.

Однако в голосе Самуила звенела сталь.

— Она моя, Сэм! Ты опоздал! — прошипел Денис и попытался задвинуть меня за свою спину.

Я всхлипнула. Попыталась вырвать свою руку из захвата мужских пальцев. И совсем не обратила внимания на то, как все вокруг пришло в движение. Высокая, мощная фигура Сэма казалась мне смазанным пятном из-за набежавших на глаза слез. Но слышала я прекрасно. В том числе и противный хруст ломающихся костей.

Слава богу, не моих. Как только моя рука оказалась на свободе, то мои плечи тут же накрыли надежные объятия отца.

— Ну вот, хорошо же все, — хмуро изрек папа и стер ладонью мои слезы.

Теперь я видела, как под каждым ударом Молотова-старшего Молотов-младший превращается в подобие поломанной марионетки. Вероятно, Сэм сошел с ума. Потому что его пытались оттащить охранники, люди в форме, Никита с Всеволодом. Но безуспешно. Самуил пер, точно локомотив, в свойственной ему одному манере.

Скорее всего, что-то пошло не по плану. Но мой Молотов чихал на этот план. Продолжал превращать собственного брата к кровавую отбивную.

— Ты, бл, мою Тишу! Мою! — четко слышала я глухое рычание Сэма.

Где-то верещала Эмилия, мать Дениса, умоляла Самуила оставить ее драгоценного сыночка в покое. Грозила Молотову судом, арестом, карами небесными.

Кто-то из мрачных незнакомцев ругался матом и приказывал Молотову сбавить обороты.