Живу тобой

Разговор с мамой закончился. Я решила, если уж мой багаж при мне, то самое время — переодеться. И да, не помешает отыскать тот самый душ, который, по словам Верочки, прятался где-то в этом же кабинете.

Ванная комната обнаружилась за потайной дверью. И я не стала отказывать себе в том, чтобы хорошенько изучить содержимое всех полочек и шкафчиков.

Не знаю, что именно я искала. Меня бы устроили женские вещички, крема, парфюм. Да что угодно, только бы убедиться, что я — не единственная женщина в жизни Сэма. Мои действия попахивали мазохизмом.

Мои поиски не увенчались успехом. Обозвав себя дурой, я быстро приняла душ, сменила одежду на удобные джинсы и тонкий свитшот, на ноги вместо тапочек — удобные мокасины, которые добрые ребятки из моей охраны предусмотрительно упаковали в чемодан. Собрала волосы в хвост и нанесла легкий макияж.

Я была готова к путешествию, оставалось дождаться Молотова.

За то время, пока Сэма не было, я успела трижды передумать. Даже попыталась подобрать несколько правдоподобных вариантов, почему нам не следует отпуск проводить вместе.

Раз шесть обозвала себя дурой. Из них пять раз — вслух и весьма громко. Чем и умудрилась перепугать Верочку, когда девушка появилась в кабинете шефа, широко улыбаясь.

— Тина Никоновна? — улыбка сползла с лица Веры, в глазах появилось беспокойство.

— Все в порядке. Так, нервничаю немного, — оправдалась я.

— Оу, ну это нормальное состояние, — осторожно кивнула Вера. — Кстати, к вам посетитель. Самуил Георгиевич одобрил визит посетителя. Велел передать, что скоро и сам появится.

— Посетитель? — переспросила я. — Ко мне? Вы ничего не путаете, Вера?

— Ничего! — из-за фигурки секретаря замаячило знакомое, улыбающееся лицо мужчины, которого я была рада видеть в любое время дня и ночи.

Жаль, что наши встречи происходили крайне редко. А потому я ценила их еще больше. И не смогла сдержать радостного визга, бросилась вперед, едва не снеся с ног желанного гостя.

— Как же я рада! Когда ты приехал? Почему не позвонил? — тараторила я, обнимая дядюшку за шею и практически повиснув на нем.

По факту, Осинин Лев Викентьевич приходился мне двоюродным дедом. Но кого волновали такие мелочи? По возрасту он был почти ровесником моего отца. И получилось так, что Левушка с самого рождения считался моим обожаемым дядюшкой. И наша любовь была взаимной.