Жестокое и странное

Весной ее нашел он,

Гуляя по дорожке

Недалеко от луга,

И Дженни подарил

Без лишних слов о страсти.

Он с нею счастлив был

И верил в талисман,

Хранивший от напасти.

Порос луг куманикой,

Пожухли все цветы.

Ушел он безвозвратно.

И талисман остывший

Покоится на дне

Глубокого пруда

В лесной глуши.

Под стихотворением не стояло ни даты, ни имени автора. Лист был сложен вчетверо, и на бумаге остались сгибы. Я встала и пошла в гостиную, где Люси уже накрыла столик, приготовив кофе и чай, и помешивала угли в камине.

– Ты что, не голодна? – поинтересовалась она.

– Вообще-то голодна, – ответила я, вновь взглянув на стихотворение и недоумевая, что бы оно могло означать. Была ли «Дженни» Дженнифер Дейтон? – А что бы ты сейчас съела?

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я бы не отказалась от бифштекса. Но только от хорошего, если коров не пичкали химикатами, – сказала Люси. – А ты не могла бы взять служебную машину, чтобы я на этой неделе попользовалась твоей?

– Обычно я не пользуюсь служебной машиной, за исключением тех случаев, когда выезжаю по вызову.

– Вчера вечером ты ездила на место происшествия, хотя тебя, кажется, официально не вызывали. Так что ты постоянно ездишь «по вызову», тетя Кей.

– Ну, ладно, – сказала я. – Почему бы нам не поехать и не отведать лучших бифштексов в городе. Потом заедем ко мне в офис, я пересяду в служебную машину, а ты поведешь мою. На дорогах кое-где еще остался лед. Ты должна пообещать мне, что будешь чрезвычайно осторожна.

– Я еще никогда не видела твоего офиса.

– Если хочешь, я тебе покажу.

– Ни за что. Только не ночью.

– Мертвецы не могут обидеть."

"– Могут, – сказала Люси. – Папа обидел меня, когда умер. Он передал меня на воспитание маме.

– Давай одеваться.

– Почему каждый раз, когда речь заходит о нашей никудышной семье, ты переводишь разговор на другую тему?

Я направилась в свою спальню за курткой.

– Хочешь надеть мой черный кожаный жакет?

– Ага – вот ты опять за свое, – закричала она.

Мы спорили всю дорогу до ресторана «Рутс Крис стейк-хаус», и, когда я ставила машину на стоянку, у меня уже началась головная боль, и я окончательно возненавидела себя.

– Ну почему с тобой так сложно? – спросила я у нее шепотом, пока нас провожали до столика.

– Я хочу с тобой поговорить, а ты мне не даешь, – ответила она.

Появившийся тут же официант предложил заказать напитки.