Жестокое и странное

– У него есть дети? А жена? Есть кто-нибудь, кого он любит?

– Это ничего не изменит, Марино. По делу Эдди у вас, конечно, никаких результатов.

– Нет, и в Энрико тоже ничего. У нас его одежда и пуля. Может быть, лаборатории удастся извлечь что-нибудь полезное из того, что вы им подкинули.

– А как там программа по предотвращению тяжких преступлений? – поинтересовалась я, имея в виду его сотрудничество с Бентоном Уэсли из ФБР.

– Трент работает с бумагами, и мы разошлем их через пару дней, – ответил Марино.

 – А вчера вечером я сообщил Бентону об этом деле.

– Эдди был похож на того, кто мог бы сесть в машину к незнакомцу?

– Нет, по словам родителей. Либо на него кто-то неожиданно напал, либо кому-то прочно удалось завоевать доверие мальчика, чтобы затащить в машину.

– У него есть братья или сестры?

– Да, и брат и сестра, но они больше чем на десять лет старше него. Думаю, Эдди оказался внеплановым ребенком, – сказал Марино.

Впереди появилось здание тюрьмы.

Фасад, не крашенный долгие годы, был грязно-розоватого цвета.

На темных окнах болтался толстый пластик, порванный ветром. Проехав по Бельведеру, мы свернули налево на Спринг-стрит, жалкую улочку, словно соединявшую два разных мира. За тюрьмой она тянулась еще несколько кварталов, затем неожиданно обрывалась, упираясь в Геймблз-Хил, где на великолепном зеленом склоне, словно цапля на обрыве, расположился белый кирпичный офис этиловой корпорации.

Когда мы, припарковавшись, вылезли из машины, моросящий дождь уже перешел в мокрый снег.

Я шла вслед за Марино мимо помойки, потом по пандусу к погрузочной площадке, оккупированной множеством кошек, чье внешнее безразличие скрывало звериную настороженность. Главным входом служила единственная стеклянная дверь, и, войдя в то, что служило вестибюлем, мы в прямом смысле оказались «за решеткой». Стулья отсутствовали, было холодно и несло затхлостью. Справа от нас оказалась диспетчерская, маленькое окошко которой, не торопясь, открыла крепкая женщина в форме охранника.

– Что вы хотели?

Показав свою эмблему, Марино лаконично объяснил, что у нас назначена встреча с начальником Фрэнком Донахью. Она попросила подождать. Окошко вновь закрылось.

– Это «фрау Хелен», – сказал мне Марино. – Я побывал здесь уже столько раз, что и не счесть, но она всегда делает вид, что незнакома со мной. Ну, я не в ее вкусе. Через минуту у вас будет возможность познакомиться с ней поближе.