Жестокое и странное

Оказывается, он захаживал в «Сигнит-бэнк» и разговорил там одну из кассирш, так что та выдала ему кое-какие сведения о вас. Его об этом никто не просил, и она не должна была ему ничего рассказывать. И тем не менее, она сказала, что помнит, как вы выписывали чек на большую сумму наличных незадолго до Дня благодарения. Если ей верить, чек был на сумму в десять штук.

Я уставилась на него, словно онемев."

"– В принципе Люцеро ни в чем не виноват. Он делал свое дело. Однако Паттерсон теперь знает, чти ему искать при проверке ваших финансовых документов.

Я не проронила ни слова.

– Док, – подавшись вперед, он посмотрел мне прямо в глаза, – неужели вы не понимаете, что вам следует об этом рассказать?

– Нет.

Поднявшись, он подошел к камину и выбросил сигарету в огонь.

– Дьявол, – тихо произнес он. – Я не хочу, чтобы вас предавали суду, док.

– Мне не следует пить кофе и, насколько я знаю, вам тоже.

– Я выпью кофе.

Я встала, чтобы приготовить напитки. В голове назойливо, как осенние мухи, крутились какие-то мысли. Моему негодованию не было выхода. Я сварила кофе без кофеина и надеялась, что Марино не разберет.

– Как давление? – поинтересовалась я у него.

– По правде говоря, бывают дни, когда мне кажется, будь я чайником со свистком, я точно бы свистел.

– Просто не знаю, что мне с вами делать.

Он уселся возле камина. Огонь гудел, точно ветер, языки пламени словно танцевали, отражаясь на медной отделке.

– С одной стороны, – продолжала я, – вам, вероятно, не следует даже приезжать сюда. Я не хочу, чтобы у вас возникли какие-нибудь проблемы.

– Да плевать мне на прокурора с губернатором и всех прочих! – неожиданно взорвался он.

– Марино, мы не должны сдаваться. Кому-то известно, кто этот убийца. Вы разговаривали с тем офицером, который водил нас по тюрьме? С Робертсом?

– Еще бы.

– У меня приблизительно такой же результат в беседе с вашей знакомой Хелен Граймз.

– Должно быть, получили массу удовольствия.

– Вам известно, что она там больше не работает?

– Насколько я знаю, она никогда и не работала вообще. Ленивая как черт, только ощупывала женщин, приходивших на свидания. В этом она проявляла усердие. Она нравилась Донахью, только не спрашивайте меня почему.