Жестокое и странное

Весьма любопытное описание, между прочим. Интересно, это ваше собственное изобретение или настоящий медицинский термин? Следует ли мне полагать, что мистер Уоддел не ел?

– Не могу сказать, что он совсем ничего не ел. Но его желудок сжался. В нем было пусто и чисто.

– А вам случайно не говорили, что он вдруг объявил голодовку?

– Мне об этом не сообщали.

Я взглянула на часы и от света почувствовала резь в глазах. Аспирин у меня кончился, а другое лекарство осталось дома.

Я услышала шелест страниц.

– Здесь написано, что вы обнаружили ссадины на внутренней стороне рук, обеих рук, – продолжал Грумэн.

– Совершенно верно.

– А что имеется в виду под внутренней стороной?

– На внутренней стороне, выше локтевой ямки. Последовало короткое молчание.

– Локтевой ямки? – воскликнул он. – Дайте-ка посмотрю. Я положил свою руку ладонью вверх и рассматриваю локоть. Это там, где сгиб руки, правильно? Значит, локтевая ямка – это там, где сгиб руки, то есть, проще говоря, речь идет о тех местах, где сгибается рука?

– Именно так.

– Ну что ж, хорошо. Очень хорошо. И отчего же, на ваш взгляд, появились эти ссадины?

– Возможно, от ремней, – раздраженно ответила я.

– Ремней?

– Да, кожаных ремней, вероятно, имеющихся на электрическом стуле.

– Вы сказали, возможно. Возможно, от ремней?

– Именно так я и сказала.

– То есть вы не можете сказать это с уверенностью, доктор Скарпетта?

– В нашей жизни не так много вещей, о которых можно говорить с уверенностью, мистер Грумэн.

– То есть можно допустить, что ссадины являются следствием чего-то иного? Например, их могли оставить и руки человека?

– Эти ссадины по своим признакам не соответствуют повреждениям, нанесенным руками человека – сказала я.

– И соответствуют повреждениям, причиненным электрическим стулом? Вероятно, имеющимися на нем ремнями, так?

– На мой взгляд, возможно.

– На ваш взгляд, доктор Скарпетта?

– Я не изучала конструкцию электрического стула, – резко ответила я.

Последовала длинная пауза, которыми Николас Грумэн был известен в свое время, – любил подчеркнуть молчанием полную несостоятельность студента. Я представляла, как он словно зависает надо мной, заложив руки за спину с абсолютно безучастным лицом, под тиканье висевших на стене часов. Как-то раз я подверглась такой двухминутной молчаливой экзекуции, помню, мои ничего не видящие глаза судорожно бегали по раскрытому передо мной учебнику.