Жестокое и странное

Потом я прислушиваюсь к жуткой тишине и вспоминаю, как я тогда лежала, вглядываясь в темноту. Мне было так страшно, что я не могла пошевелиться, и я даже намочила постель. А потом завыли сирены, засверкали красные огни, соседи стали выбегать из домов, выглядывать в окна. А ты не давала мне смотреть, когда его выносили из дома, и не позволяла подняться наверх. А зря, потому что я, наверное, представляю себе более жуткую картину.

– Этого человека больше нет, Люси, он больше никому не может причинить вреда.

– Но есть другие, ничуть не лучше, а может, и хуже него.

– Не могу сказать, что ты не права.

– Ну и что же ты намерена делать?

– Я только и занимаюсь тем, что собираю осколки жизней, разбитых злодеями. Что же ты еще от меня хочешь?

– Если ты допустишь, чтобы что-то случилось с тобой, обещаю, я возненавижу тебя, – сказала моя племянница.

– Если что-то со мной случится, вряд ли будет иметь значение, кто меня ненавидит. Но мне бы не хотелось, чтобы ты кого-нибудь ненавидела из-за того, что это скажется на тебе.

– Я возненавижу тебя, клянусь.

– Я хочу, чтобы ты пообещала мне, Люси, что больше никогда не будешь меня обманывать.

Она молчала.

– Напрасно тебе кажется, что от меня нужно что-то скрывать, – сказала я.

– Если бы я сказала, что хочу поехать на стрельбище, ты бы разрешила?

– Без лейтенанта Марино или без меня – нет.

– Тетя Кей, а вдруг Пит не сможет поймать его?

– Лейтенант Марино не один занимается этим делом, – сказала я, не зная, как ответить на ее вопрос.

– Мне жаль Пита.

– Почему?

– Он должен схватить этого типа, кто бы он там ни был, и у него нет возможности даже поговорить с тобой.

– Я думаю, он справляется, Люси. Он – профессионал.

– У Мишель другое мнение.

Я взглянула на нее.

– Я сегодня утром с ней разговаривала. Она говорит, что Пит заходил к ним как-то на днях поговорить с отцом. По ее словам, он ужасно выглядит – лицо красное, цвета пожарной машины, и в жутком настроении. Мистер Уэсли пытался отправить его к врачу или убедить взять отпуск, но бесполезно.

У меня защемило сердце. Мне захотелось тут же позвонить Марино, но я понимала, что это было бы неразумно. Я изменила тему разговора.

– О чем вы еще говорили с Мишель? Какие-нибудь новости по поводу компьютеров в полицейском управлении?

– Ничего хорошего. Что мы только не испробовали, чтобы вычислить, с кем поменяли идентификационный номер Уоддела. Но вся подлежавшая удалению информация была давно переписана на жесткий диск.