Жестокое и странное

Я сомневалась, что соседи Робин Нейсмит могли что-нибудь видеть или слышать, если бы даже оказались дома. В то утро, когда Робин убили, соседи были на работе.

В силу обстоятельств, по которым этот дом десять лет назад был выставлен на продажу, цена на него оказалась относительно невысокой для этого района. Мы узнали, что этот дом решил приобрести для своих нужд университет, оставив внутри почти все как было. Робин Нейсмит жила одна, была не замужем, а ее родители в Северной Вирджинии отказались от ее вещей. Я думала, что им было невыносимо тяжело даже смотреть на них.

С момента приобретения дома университетом его арендовал профессор Сэм Поттер, преподаватель немецкого языка, холостяк.

Пока мы доставали свое съемочное оборудование, коробки с химикатами и многое другое из багажника, входная дверь открылась, и несколько болезненного вида мужчина без особого энтузиазма поприветствовал нас своим «с добрым утром».

– Нужна помощь? – Сэм Поттер спустился с крыльца, убирая с глаз редеющие черные волосы и дымя сигаретой.

Он был низеньким, толстым и с широкими, как у женщины, бедрами.

– Если хотите, возьмите вот эту коробку, – сказал Вэндер.

Поттер бросил сигарету на землю и даже не потрудился потушить ее ногой. Мы проследовали за ним по ступеням в маленькую кухню с горами грязной посуды и зеленой кухонной утварью. Через столовую, где на столе возвышалась куча белья, он провел нас в гостиную в передней части дома. Поставив то, что несла, я внутренне ужаснулась, узнавая все тот же телевизор, включенный в розетку на стене, шторы, коричневый кожаный диван, паркетный пол, теперь уже обшарпанный и грязно-серого цвета.

Повсюду были раскиданы книги и газеты, и, говоря с нами, Поттер стал их небрежно собирать.

– Как видите, я человек не домашнего склада, – сказал он с легко уловимым немецким акцентом. – Я это все сложу пока на стол в столовой. Ну вот, – сказал он, вернувшись, – хотите, чтобы я еще что-нибудь убрал? – Из нагрудного кармана рубашки он вытащил пачку сигарет «Кэмел», а из потертых джинсов – спички.

К его ремню на кожаном шнурке были пристегнуты карманные часы, и, пока он доставал их, чтобы взглянуть на время, а затем прикуривал сигарету, я многое успела заметить. Его руки дрожали, пальцы казались опухшими, а на скулах и носу были видны лопнувшие сосуды. Он не позаботился вытряхнуть окурки из пепельницы, но убрал при этом бутылки со стаканами и выкинул мусор.

– Нет, вполне достаточно, больше ничего не надо двигать, – сказал Уэсли.