Жестокое и странное

Вроде бы все нормально, и тут вдруг вы заявляете, что я самый отвратительный босс на всем белом свете. Я и задумалась, только ли Джейсон Стори наговорил столько всего журналистам. Просто невероятно, чти я вдруг из себя представляю. Такой образ. Тиран. Неврастеничка. Человек, который каким-то образом причастен к смерти своей сотрудницы.

У нас со Сьюзан были довольно хорошие, дружеские отношения, до недавних пор, Бен, как и у нас с вами. Однако сейчас это только слова, потому что все, что хоть как-то могло бы документально подтвердить мои слова, ни с того ни с сего пропало.

И я предчувствую, что вы уже кому-нибудь нашептали, что некоторые важные документы и приказы исчезли из офиса, намекая таким образом на то, что взяла их я. Когда исчезают разные письменные документы, об их содержании можно сказать все, что угодно, не так ли?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Бен Стивенс. Он отошел от двери, но не приблизился к столу и не сел на стул. Его лицо пылало, в колючем взгляде сверкала ненависть.

 – Я ничего не знаю ни про какие пропавшие папки с документами, однако если это так, то не стану скрывать этого факта от представителей власти, точно так же, как не собираюсь отрицать того, что, случайно заехав в офис взять здесь нечто забытое мною, я застал вас за тем, что вы роетесь в моем столе.

– Что же вы забыли, Бен?

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– На самом деле наоборот. Вы работаете у меня, и, если вы приходите в здание поздним вечером и я узнаю об этом, у меня есть полное право спросить вас.

– Ну, давайте. Попробуйте меня уволить. Это вам сейчас как раз на руку.

– Вы просто головоногий моллюск, Бен.

Он вытаращил глаза и облизал пересохшие губы.

– И ваши попытки как-то навредить мне похожи на выпущенные в воду чернила, потому что вы – в панике и стремитесь каким-то образом отвлечь от себя внимание. Это вы убили Сьюзан?

– Черт, у вас что-то не в порядке с головой. – Его голос дрожал.

– Она уехала из дома поздним утром в день Рождества, якобы к подруге.

На самом же деле встретиться она должна была с вами, не так ли? А вам известно, что, когда она лежала мертвой в своей машине, от ее воротника и шарфика пахло мужским одеколоном, таким же, какой стоит у вас в столе, чтобы душиться, прежде чем после работы отправиться по барам.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Кто ей платил?

– Не исключено, что вы.

– Невероятная чушь, – спокойно ответила я.