Жестокое и странное

– Ты уж меня прости, – добавила я. – Получается так, словно каждый раз, когда бы ты ни приехала, что-то происходит, и я не могу посвятить тебе все свое свободное время.

– Да мне и не надо такого внимания с твоей стороны.

– Когда-нибудь ты поймешь.

– Возможно, я похожа на тебя в том, что касается работы. И я, видимо, научилась этому от тебя. Может, я буду такой же преуспевающей, как ты.

На душе у меня было так тяжело, словно там сгустились свинцовые тучи. Хорошо, что я надела темные очки. Мне не хотелось, чтобы Люси видела мои глаза.

– Я знаю, ты любишь меня. Это главное. Я знаю, что моя мама меня не любит, – сказала моя племянница.

– Дороти любит тебя так, как она способна любить.

– Ты абсолютно права. Насколько она способна, то есть не сильно, потому что я – не мужчина. Она любит только мужчин.

– Нет, Люси. Твоя мать не так уж любит мужчин. Она просто никак не может найти того, кто даст ей почувствовать себя полноценной женщиной. И сама этого не понимает.

– Пока она неизменно находит себе полноценных кретинов.

– Согласна, что пока ей не очень-то везло.

– Я так жить не собираюсь. Я не хочу быть похожей на нее.

– Ты уже не похожа, – сказала я.

– В проспекте я прочла, что там, куда мы едем, можно пострелять по тарелкам.

– Чего там только нет.

– А ты взяла один из своих револьверов?

– По тарелкам из револьвера не стреляют, Люси.

– Тем, кто из Майами, можно.

– Если ты не перестанешь сейчас же зевать, я тоже начну.

– Ну почему ты не взяла пистолет? – не унималась она.

«Рюгер» лежал у меня в чемоданчике, но я не собиралась ей об этом говорить.

– Что тебя так волнует мой пистолет? – спросила я.

– Хочу научиться хорошо стрелять. Так, чтобы я в любой момент могла попасть в двенадцать на часах, – сонно сказала она.

У меня сжалось сердце, когда она, скатав свою куртку, положила ее себе под голову, как подушку. Она лежала рядом со мной, ее голова во сне касалась моего бедра. Она не знала, какое сильное желание было у меня отправить ее сейчас же в Майами. Но мне казалось, она чувствовала мой страх.

Гомстед располагался на территории в пятнадцать тысяч акров среди леса и ручьев в Аллеганах. Основная часть гостиницы с белыми колоннами была из темно-красного кирпича. Со всех четырех сторон белого купола были часы, которые виднелись издалека; на теннисных кортах и площадке для гольфа лежал слой снега.

– Тебе повезло, – сказала я Люси, в то время как к нам уже направлялись учтивые люди в серой униформе. – Погода для лыж самая подходящая.