Женский приговор

– Я тоже как на качелях, – призналась Ирина, разлив кипяток по кружкам, – мотыляет из стороны в сторону, но я обязана вам напомнить, что все сомнения истолковываются в пользу подсудимого."

"Надежда Георгиевна тяжело вздохнула, а Ирина, глядя на ее озабоченную физиономию, вдруг поняла, что надо бросить якорь, оставить себе дорожку из хлебных крошек, словом, что-то, что позволит ей устоять перед сбывшейся мечтой.

– Послушайте, – сказала она вполголоса, плотно притворив дверь, – может, вам станет проще, если я скажу, что заколку больше вообще не нужно принимать во внимание.

– Как это?

– Есть основания полагать, что улика получена неправедным путем. Разумеется, бывают самые невероятные совпадения, но мне кажется, что заколка, найденная у Мостового, принадлежит машинистке и попала к нему под диван не случайно.

– А экспертиза?

– Она не даст однозначного ответа. Только если эксперт скажет, что волос категорически не может принадлежать Вере Тимофеевне, допустим, групповая принадлежность разная, тогда да, аргумент.

– Ого! Может, полный тезка?

Ирина покачала головой и сказала, что нет. Ей приходилось видеть оперативника Онищенко вместе с машинисткой, но, видимо, Евгений Михайлович так и не женился, потому что в противном случае Вера Тимофеевна не выдала бы его даже под пытками и угрозой расстрела.

– Его можно понять, – продолжала Ирина мягко, потому что директриса выглядела совершенно сбитой с толку, – начальство давит, почему злодей не пойман, а предъявить нечего. И тут, о счастье, наконец-то нарисовался подозреваемый с подходящей биографией, только вот беда – улик против него особо нет. Вроде бы и убеждение есть, что он виноват, и уже замаячило повышение по службе и разные всякие другие поощрения за поимку опасного маньяка, и следак вещички собирает, готовясь к переходу в городскую прокуратуру за такое изящное раскрытие, а улик нормальных нет.

– Какой ужас вы говорите!

– Это неизбежные издержки профессии, дорогая Надежда Георгиевна, – усмехнулась Ирина, – кто работает с людьми, со временем перестает воспринимать их как людей.