Женский приговор

– Что случилось?

– Давай сядем. Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Мама?

– Нет-нет, не бойся, все в порядке.

Надежда Георгиевна опустилась на скамейку, расстегнула пальто и отогнула полу, чтобы Аня могла на нее сесть.

– Вот так, давай. Я очень перед тобой виновата и даже не прошу, чтобы ты меня простила…

– Мама, не надо. Мийка не держал на тебя зла, ну так мне тем более нечего обижаться.

– Нет, Аня. Тебе нужна была моя помощь, а я отказала.

– Ты не виновата в том, что Мийка умер. У него был свой родитель, который его до этого довел.

– Да?

– Ну конечно. Я ему жаловалась на тебя, а он всегда говорил, что ты хорошая. – Аня тряхнула головой. – Мам, Мийка умер, тут уже ничего не изменишь. Не надо это мусолить, ладно?

Надежда Георгиевна вздохнула.

– Хорошо, доченька. Только я сделала тебе много еще какого зла и просто хотела сказать, что ты имеешь право меня ненавидеть.

– В смысле? – Аня так удивилась, что вскочила со скамейки.

– Ты не обязана меня любить. Я причинила тебе много горя, поэтому не огорчайся, если ты меня не любишь. Не думай, что ты плохая, если ты меня ненавидишь. Дело во мне.

– Мама, да ты с ума сошла! – Аня порывисто обняла ее.

Надежда Георгиевна похлопала дочь по спине:

– Я затеяла этот разговор не для того, чтобы ты доказала мне, что я ошибаюсь. Кончается всегда одинаково, мы помиримся, но тебе на это может потребоваться время.

Как только Надежда Георгиевна открыла дверь, на нее налетела бабушка:

– Где ты ходишь?

Надежда Георгиевна изумленно взглянула на часы. Не ночь, даже не поздний вечер, в чем проблема?

– Надо было мне позвонить и сообщить, что вы идете с Аней гулять, чтобы я не волновалась. Школа кончилась, а девочки нет, и что я должна думать?

Надежда Георгиевна пожала плечами.

– Тебе звонил Павел Дмитриевич, – выплюнула Анастасия Глебовна, – велел связаться с ним, как только вернешься.

– Прямо-таки велел? – усмехнулась она.

Телефонный аппарат имел длинный шнур, и Надежда Георгиевна унесла его в свою комнату.

Шевелев ответил сам, кажется, искренне обрадовался «Наденьке» и, прежде чем приступить к делу, любезно потратил несколько минут на светский разговор.

– Вы, наверное, страшно устали заседать? Не терпится вернуться к работе? – участливо спросил Павел Дмитриевич, когда исчерпалась тема здоровья чад и домочадцев.