Женский приговор

Невозможно поверить, что этот честный, открытый парень – убийца! Это абсурд, и дура она, что мучается подозрениями, которые ни на чем не основаны. Дима честно отвечал, не отводил взгляда, не мямлил, не краснел, не возмущался, как-де она смеет задавать подобные вопросы, то есть производил впечатление говорящего правду человека.

Только вот странно, сто лет его было не слышно, не видно, а как только тетя Надя стала заседательницей, вмиг приперся! Совпадение? Или папуля надоумил?"

"Надежда Георгиевна заглянула в комнату к Ане.

– Аня, я тебе запрещаю встречаться с Димой!

– Почему?

– Потому что я так сказала!

– Ты сказала, я услышала, а решать буду сама.

Надежда Георгиевна села на краешек дивана и взяла в руки Анину ступню. У дочери была маленькая аккуратная ножка, тридцать пятый размер, и мать втайне страшно этим гордилась.

– Анечка, – начала она и замялась. Как сказать, что Дима может быть опасен? Дочь не поверит, решит, что мать сошла с ума и готова возводить на людей любую напраслину, лишь бы только добиться своего. – Анечка, я тебя прошу, пожалуйста, не встречайся с ним.

– Просишь? Что-то новенькое, – усмехнулась дочь.

– Да, доченька, очень прошу. Понимаешь, просто Дима проходил свидетелем по делу, которое я рассматриваю в суде, и если вдруг выяснится, что мы с ним дружим, могут возникнуть большие неприятности.

– А мне-то что?

– Тебе ничего. И мне, кстати, тоже ничего, а вот подсудимый и другие участники процесса могут серьезно пострадать. Если выяснится, что мы с Шевелевым друзья, то приговор отменят, и весь суд придется начинать заново, представляешь? Пожалуйста, не встречайтесь с ним хотя бы до конца процесса!

Дочь пожала плечами:

– Мы и не собирались.

– Ты поступила правильно. Аня, а что там, на этой кассете?

– Не твое дело.

– Ладно, извини.

Надежда Георгиевна хотела подняться, но Аня вдруг взяла ее за руку:

– Мама, я не знаю, что там. Мийка просил меня не слушать, пока мне не исполнится восемнадцать.