Женский приговор

– Хорошее или плохое, не томи! Связано с моей защитой?"

"Надежда Георгиевна вздохнула. Чем ближе становилась дата защиты диссертации, тем больше муж нервничал. Кандидатская у него прошла без особых затруднений, а вот докторская… То хорошую тему уводили из-под носа, то не включали в план работы кафедры, то научный консультант вставал на дыбы, в общем, докторская давалась тяжело. Свекровь даже плакалась Нине Михайловне, но та отказалась просить Павла Дмитриевича за Алексея, и отношения между дамами несколько обострились.

Но сейчас вроде бы дело двигалось к победному концу, а муж уже просто по привычке боялся, что возникнет какое-нибудь новое неожиданное препятствие.

– Нет, не волнуйся, о тебе речи не было, – Надежда Георгиевна погладила мужа по плечу и поставила чайник кипятиться, – знаешь, я столько передумала, пока ехала, столько разных гипотез перебрала! Может, думаю, он Мийку хочет помянуть, или об Ане решил позаботиться, или вспомнил, что я единственная нормально к его новой жене отнеслась, и теперь решил нас подружить… Всякие безумные варианты перебрала, а оказалось знаешь что?

– Что?

– Он узнал, что я в суде заседаю и мы рассматриваем общественно важное дело.

Нет, ну конечно, сначала вежливость проявил, мол, как вы поживаете, как детки, бабушка, ах, Наденька, не забуду, как вы тепло отнеслись к нам после смерти Мишеньки. Я прямо испугалась, но тут-то он меня и огорошил! Вы, говорит, народный заседатель! Я прямо так и села, ничего себе, второй день всего, а Шевелев уже в курсе!

– Да уж, – муж покачал головой, – знаешь, а не исключено, что он интересуется нашими делами, потому что завидует.

Мы, конечно, не достигли таких высот, как он, зато у нас в семье все хорошо.

– Тьфу-тьфу, Алеша, разве можно такое вслух говорить! – Для гарантии Надежда Георгиевна постучала по краешку стола. – В общем, он меня вроде как напутствовал, чтобы я проявила мужество.

– В смысле?

– Алешенька, я не знаю, можно ли с тобой говорить о деле, – улыбнулась Надежда Георгиевна, – я спрошу завтра у судьи, и если она разрешит, все тебе расскажу.

Муж кивнул. Он не был особенно любопытен.

– Слушай, – спохватилась Надежда Георгиевна, – а ты помнишь новую жену Шевелева, какая она высокая и худая? В наше время совсем не было таких девушек, правда? Ну, может, одна на весь университет, так это считалось уродство, макарониной дразнили, доской или еще похуже, а теперь, извольте, эталон красоты.

– Тоже мне, эталон, два метра сухостоя, – фыркнул Алексей.