Женить принца

Один шаг… ну!

Получилось! Слава… Слава зельеварам. Какое бледное у нее лицо. И волосы. Легкие, мягкие, золотые…

А губы! Слаще меда карриканских долин…

- Хелен!

- Господин Скалигерри! Вы… Что вы себе позволяете?!

…Принц Патрик ехал шагом. Справа блестела река. Ивы склонились к самой воде. Здесь он упал тогда…

На душе было смутно. Запись последней иллюзии стояла перед глазами. Бледный юноша с фиолетовыми волосами склонился над… Над ним! Дерьмо драконье…

Фиолетовые волосы. Мальчишка разве будет… С другой стороны.

Ну, хорошо. Ну, допустим. Но иллюзия? Этот… Бартоло, внебрачный сын герцога Адорно, он… Фу ты, дерьмо драконье, даже мысленно не хочется такое произносить! Парень влюбился в него, что ли?! Мало ему ста несносных девиц, еще и это?

Душу царапало так же и то, что сам он иллюзии не увидел. Лишь легкая фиолетовая дымка. Как волосы этого…

Все, стоп! Так он до многого додумается! Во дворец! Он устал.

- Пошел! Пошел, ну!

И принц пустил коня в галоп, подняв облако пыли.

Глава пятнадцатая

Его величество шел Северным коридором летней резиденции. «Северным» про себя он называл его потому, что это был любимый коридор ее величества, королевы Марии. Коралловые шторы, серый мрамор стен. Строго. Элегантно. С достоинством. Как все, что ее окружало. Как она сама.

Правитель, улыбаясь собственным мыслям, шел к одному из своих личных кабинетов, чтобы еще раз проверить и утвердить списки участников предстоящих скачек.

Один свистел, второй хрюкал, а третий и вовсе шипел как змея. Топот ног и хлопанье крыльев. Три небольших, но весьма упитанных дракончика ядовито-розового цвета выбежали из-за угла и замерли, уставившись на короля.

Конечно, иллюзии не мыслят. Это все сказки. Но он - король! Так что ничего удивительного в том, что иллюзии на мгновение смутились, не было…

- Стойте! Куда! - вслед за розовыми дракончиками (а надо отметить, что этот цвет удивительным образом гармонировал с серым мрамором и коралловыми шторами) из-за угла выбежала девица.

Девушка в черном плаще зельевара была бледна и испугана. Настолько, что сердиться на нее в этот момент не мог даже король Альберт. И хотя его величество был крайне недоволен тем, что прервали его мысли, он не разгневался.