Женить принца

Супруга – женщина проницательная. Может догадаться, в чем дело… Ну хорошо. Не надо орден. Но жалованье – вдвое!

- Гаральд вместе с тем настоятельно рекомендовал отказаться от вина. Боится, что будет обострение.

- Ладно-ладно! Никакого вина.

Скалигерри поклонился, признавая мудрость своего повелителя.

- А теперь – докладывайте. Что с расследованием?

Личный секретарь потупился.

- Я так понимаю – ничего. Как и в самый первый день?

- Увы, ваше величество. Конечно, под видом девиц к нам проникли агенты всех сопредельных стран.

- Эти ваши шпионские игры, - поморщился король.

- Я уже начинаю подозревать, - Скалигерри почесал свой длинный нос, - что информация о том, что планируется покушение на принца Патрика и что диверсант – женщина, пытающаяся стать его любовницей, ложная.

- То есть кто-то скормил нам дезинформацию.

- Есть подозрение, что это так. Нашего агента, который доложил нам об этом, уже задержали.

- И что вы планируете делать дальше?

- Пока допросим его под зельем правды. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

- Допустим, что кто-то водит нас за нос. Возникает вопрос – а зачем было сообщать именно о женщине? Может, надеялись, что мы, клюнув, устроим отбор и во дворец, пользуясь суматохой, можно будет проникнуть?

- Или нас отвлекают от чего-то другого…

Король пристально посмотрел на секретаря, а тот – на повелителя. И оба хором сказали:

- Скачки!

И словно в ответ в коридоре раздался вопль:

- Ааааааааааааааа!

Скалигерри выскочил в коридор, поймал в колбу иллюзию, и затащил полумертвого от страха пажа в покои короля.

- Что?!

- Вестник от его высочества! Чрезвычайная ситуация. Нападение на одного из жокеев.

…

Все, что он сказал этому самонадеянному, безмозглому бастарду, который так безответственно рисковал собой и Громом - все было правильно! Кнутом таких сечь надо…

И все же сердце принца ныло. Блестящие от слез глаза Барта. Мальчишка, а плачет… Почему эти скачки так важны для него? Вот ведь… Он ни разу и не спросил.

- Да ты… что?! – отскочил от коня принц.

Гром отвернулся, отказываясь разговаривать.

- Я же за тебя, дурень, испугался! – воскликнул Патрик. - И за него.