Женаты по договору

Улыбаться и смеяться, забыть о всех проблемах. О врагах, отце и брате, о собственном скоропалительном браке, о чувствах, которые не нужны и… так желанны.

Запомнить все это, чтобы потом, когда все закончится, сидя в своей комнате, мечтать и вспоминать.

Ров действительно был. Не просто узенькая речка, а настоящая бурная река. И огромный деревянный мост на толстых металлических цепях. Именно по нему мы въехали внутрь крепости.

Как мне хотелось попросить кучера остановиться, вылезти из кареты и коснуться ладонью белого камня.

Не знаю, как это объяснить, но… он словно пел свою мелодию.

Какая же сила исходила от этих древних камней!

Ох, я уже верила, что они были созданы вместе с нашим миром, что лежали в руках богов. И отпечаток последних остался на камнях, пробирая сейчас до костей.

Но эта сила не разрушающая и подавляющая, а теплая и нежная, словно чье-то родное прикосновение. И оно словно что-то пробудило во мне. Что-то непонятное, невозможное, доселе неведанное.

Я с силой сжала кулаки и зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение.

И не сразу поняла, что чувствую чужие руки на своих плечах.

— Прости… я забыл предупредить, — раздался тихий голос мужа.

Открыв глаза, я увидела перед собой черную бездну его глаз с красными всполохами. Они притягивали к себе, затягивали в свою опасную глубину.

— Мы уже привыкли, зов у нас в крови. Мы уже не реагируем на магию камня. Для других все иначе… Аргерайг может испугать.

Я осторожно покачала головой.

— Не пугает. Непонятно, не привычно, — отозвалась я, все больше отдаваясь во власть этой непонятной мелодии.

Её уже было не слышно. Она словно стала частью меня, впиталась в кожу, побежала по венам, полностью заполняя.

Так хотелось глубоко-глубоко вздохнуть, расправить плечи и… полететь.

Вот только крыльев у меня не было.

— Ник.

Его глаза все ближе.

И руки касаются уже не плеч, а моего лица. Осторожно проводят по щекам, царапают нежную кожу губ, которые болезненно покалывают и горят.

— Смотри на меня.

— Смотрю…

И вижу себя.

Свое отражение. Какое-то странное, с непонятной улыбкой и восторгом в глубине глаз. И этот восторг такой яркий, такой открытый, что становится стыдно.

Дернувшись, я крепко зажмурилась и затаила дыхание.

— Ник…

От нехватки воздуха перед глазами запрыгали разноцветные пятна. В груди жгло от боли. Но я терпела.

«Надо прогнать это наваждение!»

— Ник!

Глубокий вздох, почти стон.

Но стало легче.

Чувство покоя никуда не делось, но разум прояснился.

— Я в порядке.