Женаты по договору

Что я больше никогда не буду счастлива и любовь не для меня. Я даже Мейнору об этом сказала, сообщив, что буду закрывать глаза на его любовниц и приму всех его незаконнорожденных детей как своих.

— Не может быть! — ахнула подруга, прижимая ладони к щекам. — Ты не могла такое сказать!

— Могла и сказала. Мне так стыдно.

— Зато все хорошо закончилось. Вы вместе, любите друг друга и это главное.

— Я рада, что ты вернулась, — улыбнулась я.

— Я тоже рада оказаться дома, — призналась подруга, а потом вдруг добавила: — Ник, я хочу помочь.

— Помочь?

— Я понимаю, что арест Армана Формана, которого обвинили в том числе и в заклятии, ничего не меняет. Он всего лишь пешка в чьих-то руках. И вы на него охотитесь. Так вот, я хочу с вами. Хочу отомстить тому, кто сделал это со мной.

— Если бы это было так легко, — отозвалась я. — Меня даже не допускают к обсуждению. Кроме того, Мейнор грозится отправить меня в Пустошь.

— Пустошь? Ты же была там, не так ли?

— Была.

— И как?

— Ох, Лесс, это невероятное место.

И чем больше я рассказывала, тем сильнее понимала, как сильно мне её не хватало.

Моей дорогой подруги, которая была единственной, кто поддержал меня, когда моя жизнь рассыпалась прахом.

Я была так виновата перед ней, а Алесса все равно пришла.

Неужели, несмотря на все случившиеся неприятности и проблемы, жизнь начала налаживаться? Папа спасен и его обязательно вылечат.

Осталось совсем немного — победить и наказать врагов.

Но если бы я только знала, какой удар готовит мне судьба дальше.

Глава четырнадцатая

А ночью Мейнор был невероятно нежен.

Его осторожные ласки сводили с ума, заставляя задыхаться от каждого прикосновения. От неторопливых, медленных движений раскаленной лавой закипала кровь, доводя за считанные мгновения до высшей точки наслаждения.

Я вновь и вновь дрожала в его руках, не в силах остановить эту сладкую пытку или хоть как-то её ускорить.

— Люблю тебя, — шептали его горячие губы, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже.

— Люблю… — вторили руки, ласкающие дрожащее тело и находя самые чувствительные точки.

— Ты моя… только моя, — кричало его сердце, что грохотало под моими руками в едином ритме с моим пульсом.

— Навсегда, — горели пламенем черные глаза, навеки поймавшие в свой плен.