Возвышение Меркурия. Книга 8

— Всё зависит от того, что именно я услышу. И насколько вы будете убедительны при разговоре с другими людьми.

Тот слегка напрягся, подавшись вперёд.

— А что это за люди?

Вздохнув, я отрицательно покачал головой.

— Вы сейчас немного не в том положении, чтобы задавать вопросы. Предлагаю переместиться в ваш рабочий кабинет. Там можно побеседовать в более комфортной обстановке.

На момент патриций недоумённо нахмурился. Потом, видимо вспомнил, как на пол падал головной мозг его юриста и покосившись в сторону трупа, поднялся на ноги.

Я же окинул взглядом своих людей.

— Вы оба, со мной."

"Асука двинулась без лишних вопросов. А вот Прохор слегка робел. Всё-таки разница между японской патрицианкой, у которой за плечами десятки поколений со знатной кровью и деревенским парнем, солидная. Я бы сказал, величиной в пропасть. Одной дай только повод и она с радостью снесёт голову кому угодно, невзирая на титулы и должности. Адъютант же смущался всего подряд. Из-за чего пока и не входил в число посвящённых.

Когда мы оказались в кабинете, звякнул дарфон.

Олег Шуйский. Сообщал, что тоже покинул бизнес-форум в Шанхае и сейчас в родовой крепости. Его брат Василий, мол намекнул, что я могу в скором времени заехать.

Сразу за ним пришло сообщение от Измайлова. Просил дозволения использовать тонну трофейного золота — в качестве инвестиций на тот самый проект по созданию чего-то вроде громадных настольных дарфонов.

Глянув на маркиза, который занял место на гостевом диване, подчёркивая своё положение, ответил обоим.

Первому написал, что возможно и правда скоро будут. А Михаилу подтвердил разрешение. При отъезде я установил всего несколько базовых финансовых правил. Одно из них гласило, что если объём сделки или трат превышает эквивалент двухсот килограмм золота и это не является срочным, то этот вопрос стоит согласовать со мной.

Хотя, с учётом награбленного за последнее время, стоило поднять планку повыше. Например до половины тонны.

Я кивнул Асуке на кресло, которое стояла за столом, а сам расположился в том, что стояло напротив дивана.

Предполагаю, оно тоже предназначалось для хозяина кабинета. На тот случай, если он захочет поговорить с гостями отчасти неформально, но при этом не позволяя им забыть, кто именно является принимающей стороной.

Ещё раз окинул взглядом смертного напротив. Мужчина лет тридцати, плотного телосложения, с карими глазами. Шатен. На фотографии маркиза Гонгазо-Мышковского, которые я видел в газетах, он похож совсем не был.

— Итак.