Жена по приказу

Так, блин, это что тут такое приключилось? Откуда в ней столько немотивированной агрессии? Да, Лика часто злилась. Но никогда при этом она не чувствовала себя настолько взбешенной.

– Кто ты? – вырвал ее из раздумий голос императора демонов. – Кто ты, к Бездне, такая?! И почему тебе удалось повредить мой дворец?!

Лика перевела недоуменный взгляд с перепуганной Ирисы на разозленного императора, потом – на притихших бобиков, и пятой точкой почувствовала, что дело пахнет керосином.

Так оно, в принципе, и оказалось.

Император взмахнул руками, и тело Лики перестало ей подчиняться. В следующую минуту вся компания переместилась в непонятную комнату с расчерченным различными геометрическими фигурами полом. В одну из ни таких фигур, круг, и поместили Лику. Молчавших бобиков и Ирис отправили к дальней стене. Император встал за границей круга и начал нараспев читать что-то, похожее на заклинание.

Страха не было, скорее ощущалось любопытство. Лика с интересом наблюдала, как появляются в воздухе и утолщаются ярко-красные нити.

Они протянулись от Лики и к Ирис, и к императору, а затем, не колеблясь ни секунды, связали Лику с и с тем, и с другой, причем по раздельности.

Император пробормотал что-то еще, и вслед за нитями в воздухе словно выткалось на ткани женское лицо. Что-то было в нем знакомое, но вот что…

Додумать император Лике не дал. Очередной взмах рукой, и Лика уже вне линии круга, стоит на собственных ногах. Тело вновь подчиняется ей.

– Ты знаешь ту, чье лицо было в воздухе? – пристально глядя Лике в глаза, спросил император.

Лика хотела было ответить отрицательно, но язык сам произнес:

– Она похожа на мою маму.

– Значит, не внучка. Правнучка, – пробормотал император и крепко прижал Лику к себе.

Ирис с бобикам сразу же отправили в личные покои, приставили к Ирис служанок. А Лику тот, кто назвался ее прадедом, забрал с собой, в свои покои.

Все еще мало что соображавшая Лика сидела в оббитом алым бархатом кресле и слушала откровения нового родственника.

– Аринара, моя любимица, моя дочь, всегда была чересчур взбалмошной.

Захотела – сделала. Ни перед кем не отчитывалась, не соблюдала ни этикет, ни правила предков. Мне не нужно было отпускать ее наверх. Но кто же знал… Она влюбилась в гнома! Причем в гнома безродного! Он, видите ли, красиво пел! Да где это было видано, чтобы в императорском роду ценили гномье пение! И ладно бы только влюбилась! Она разделила с ним постель и понесла! Я узнал обо всем, когда она родила.